Читаем Комо онлайн бесплатно
Позже вечером я облокотился о рояль с бокальчиком французского коньяка, потягивая его, словно некий франт в кино. Было очень забавно. Господин Брайтон играл что-то веселое, поглядывая в ноты, найденные здесь же рядом с инструментом. Госпожа Роузмери и господин Сомерман пели. Потом госпожа Роузмери попросила господина Брайтона специально для нее сыграть ее любимую песню, открыла нужную страницу с нотами и поставила их перед ним на рояль. Она сказала, что это старинная американская рабочая песня «Джонни по имени Нота»[20]. Господин Сомерман запел – у него был мощный тенор, – а потом господин Брайтон подхватил басом. Госпожа Роузмери тихонько напевала себе под нос, но временами повышала голос, и тогда получалась партия сопрано. А у меня же получалась партия статиста: я просто пил коньяк и пытался разобрать слова. Тот Джонни по имени Нота, главный герой в песне, жаловался на то, что встает в шесть, что ему нужно идти на фабрику и работа там тяжелая, но он надеется на то, что еще настанут другие времена. Хорошая песня. Сразу вспомнил, как я одно время работал на фабрике, вставал в шесть и шел на работу. Я тогда пел что-то в духе этого Джонни-Ноты, и другие работники пели, только там друг друга было не слышно из-за постоянного шума машин, токарных станков и пневматических прессов. Просто с песней время шло быстрее. И вот десять лет спустя стою я, значит, облокотившись о рояль, потягиваю коньяк, слушаю эту песню, дровишки в камине потрескивают, и я строю из себя невесть что, ведь в моем случае это такая глупость – очень может быть, что скоро мне придется вернуться на фабрику. Я пил коньяк. Мне совсем не хотелось думать, что я буду делать, когда вернусь домой. И я опять напился. А завтра наступит новый день, и день важный…
Настало воскресенье. Снова выглянуло солнце, но было холодно. Точно в одиннадцать утра я спустился к воротам – главному въезду на холм Трагедия. Здесь была будка охраны, перед которой уже ждала госпожа Белла. Она наблюдала, как я спускаюсь вниз с холма по крутой каменной лестнице, со скрещенными на груди руками. Я не стал задаваться вопросом, сердилась ли она или это была ее обычная серьезная мина – в общем-то, какая разница. Перед воротами снаружи уже стояли Альда, ее мама Джанна, Аугусто и Луиджи. Я обрадовался, увидев их. Они широко улыбались, по их лицам было видно, как они волнуются и ждут. Выглядели они нарядно, особенно Луиджи и Аугусто, оба в костюмах. Аугусто повязал красный галстук, а сверху у него было длинное кофейное пальто, из-под которого виднелись темные лацканы пиджака и рубашка нежно-розового цвета. Этот красный галстук был вишенкой на торте. Луиджи оделся во всё черное, его волосы были аккуратно зачесаны назад и блестели от лака. У обоих в руках было по большому бумажному пакету. Альдина мама, которую я видел в первый раз, тоже была нарядно одета, с сумочкой в руке. Симпатичная, низенькая, полненькая женщина. И конечно, красиво оделась Альда – на ней был темно-синий пиджак и облегающая черная юбка до колен, – красиво и со вкусом, хотя Альда и без того была очень красивая. Я поздоровался с ними.
– Это ваши гости? – строго спросила у меня госпожа Белла.
– Да-да, это мои гости – и гости виллы, я их записал в формуляре, – ответил я.
– Я знаю этих людей.
– Ну так чудесно! Вы знаете моих друзей – это просто чудесно! – сказал я.
– Но в отличие от вас я знаю их фамилии, – сказала она, и на ее лице промелькнула тень улыбки.
– Ну, значит, всё в порядке, – ответил я.
– Да, всё в порядке. Мы вообще-то здесь не любим таких вот сюрпризов, но, как бы то ни было, всё хорошо, теперь они наши гости, – сказала госпожа Белла.
Она открыла ворота и поздоровалась с моими гостями. Они все, конечно, были знакомы. Не знаю уж, была ли госпожа Белла сама из Белладжо, но она явно хорошо знала Альдину маму Джанну – они сразу завели разговор и продолжили общаться, пока мы поднимались по ступенькам к вилле Сербеллони. Аугусто и Луиджи шли бок о бок, всё время вертели головами, глядели вокруг и болтали без умолку. А мы с Альдой просто шли вместе. Она была счастлива, и я был очень рад за нее. Она тоже смотрела по сторонам и периодически оглядывалась, чтобы посмотреть вниз на крыши Белладжо, ее родного дома.
– А что у тебя в пакете? – спросил я ее.
– Вино, – ответила она.
– А у остальных?
– Тоже вино. У каждого – свое, свое любимое.
