Читаем Комо онлайн бесплатно
По ее пустому взгляду стало понятно, что я попал точно в цель. Она наверняка подумала, а не выдумал ли я все эти имена. А еще я теперь был уверен, что это наш с ней последний разговор. И тут я заметил, что господин Сомерман, тихонько сидящий сбоку от нас, внимательно слушал нас. Он чистил мандарин и довольно посмеивался. Наверняка ему не терпелось пересказать услышанное своей жене, госпоже Роузмери. Это читалось у него на лице.
Время после обеда я провел в парке на холме. Еще я нашел палку и носил ее на плечах, перекинув через нее обе руки, – занимался самоистязанием. Иногда я подкидывал этой палкой лежащие на земле шишки и смотрел, как они летят по дуге. Вдруг на дорожку села малиновка, всего в паре метров от меня. Мне показалось, что она хочет что-то сказать. Что-то такое, что, конечно, ко мне не имело никакого отношения. Во всяком случае, у нее был такой вид. А потом она действительно сказала что-то на своем птичьем языке. Ответила кому-то. Я достал из кармана тетрадь с карандашом и записал большими буквами: «МАЛИНОВКА». Я всё время так делал, чтобы было легче разговаривать с господином Сомерманом о птицах: записывал названия птиц на сербском, а потом смотрел в словаре, как это будет по-английски. После я пошел к развалинам крепости с башней на вершине холма – эту крепость в первом веке нашей эры построил Плиний Младший, выбравший этот самый холм и этот лес, чтобы провести последний год своей жизни. А холм получил название «Трагедия», потому что по форме он напоминал обувь, которую носили трагические актеры в Древнем Риме. И каменная скамейка, на которой я часто сидел, тоже была из тех времен. Я прочитал это в книге, где рассказывалась история этого холма[13]. Я забрался на развалины башни, камни были покрыты скользким мхом. Между старых стен бог весть как пробилась сосенка.
Потом я спустился к озеру. Там увидел трех уток. Одна была большая, две другие – поменьше, они послушно плыли за первой. Троица неслышно скользила по потемневшей воде. Смеркалось.
Я отправился в номер. Нашел в словаре, как будет по-английски малиновка – «robin», и записал. Так я учил слова. Получается, я тут не совсем ничего не делал: сейчас у меня был целый список названий птиц на английском.
Перед ужином меня уже ждали госпожа Роузмери и господин Сомерман. Чтобы снова сесть вместе, конечно. Пришел и явно хмурый господин Рональд – не сказал ни слова. За ужином мы говорили о птицах – о том, как отличить соловья от жаворонка. После господин Сомерман рассказывал мне об Архимеде и Евклиде, об их жизнях и разных интересных вещах в математике. Я мало в этом смыслил. Он меня просвещал и был весьма терпелив. Его привлекала практическая сторона математики – то, как использовать ее в обычном, реальном мире. К нам присоединились госпожа Бонита и господин Бигльхоль. У госпожи Бониты был насморк, она простыла, пока бегала вокруг виллы. Господин Бигльхоль оказался настоящим джентльменом – он был спокойный и сдержанный, и я понял, что поначалу неправильно их оценил – они были ровно тем, чем казались: открытые, простые люди. Она была немного чудаковатая, а он – легкий в общении, с хорошим чувством юмора. И без этих притворных манер. После ужина мы пили коньяк, было легко и непринужденно; господин Рональд куда-то пропал, госпожи Филиппы давно нигде не было видно. В конце концов оказалось приятно сидеть вот так вечером на вилле.
Потом я отправился в городок – в бар «Спорт», к Аугусто. Он там ссорился с братом Луиджи, они кричали друг на друга. Я сел за стойку и подождал, пока они закончат. Прекратив ссориться, они повернулись ко мне, улыбнулись, и я пожал обоим руки. Луиджи ушел, по-дружески похлопав меня по плечу на прощание.
– Извини, что я помешал вам с Луиджи, – сказал я.
– В чем помешал? – спросил он: ему было непонятно, чего это я извиняюсь.
– Ну, в вашем споре, – пояснил я.
– Каком еще споре?
– Ну, вы спорили о чем-то, ссорились.
– Кто ссорился? – удивился Аугусто, он никак не мог взять в толк, о чем я.
– Ладно, проехали, плесни мне бокальчик, – сказал я ему. Теперь мне всё было ясно: они просто так друг с другом разговаривают.
Я рассказал ему про холм – позвал в гости в воскресенье. Тогда был четверг, у меня было время, чтобы записать их как гостей на вилле. Аугусто смутился.
– И как это я могу быть твоим гостем? Это же не твой холм, и виллы эти не твои, ты не можешь меня в гости звать, – сказал он.
– Могу, у меня есть такое право – позвать к себе в гости друзей, когда захочу. На один день, – ответил я.
– Не может быть, – сказал он.
– Может, всё так, как я сказал. Я могу позвать любого в гости, кого захочу, мне только нужно заранее этих гостей зарегистрировать. И ты будешь гостем на вилле, причем с обедом, ты сможешь провести на холме целый день. Я Альду позвал, девчонку из бара «Спиритуал», и еще зову тебя. Надеюсь, мне не придется тебе это всё рисовать, как ей, просто приходи в воскресенье, в одиннадцать часов утра, я вас буду ждать. Вы – мои гости, мы вместе пообедаем, погуляем, поднимемся на холм, выпьем вина. Главное – приди, – сказал я ему.
