Читаем Комо онлайн бесплатно
Тогда он поставил на стойку еще одну бутылку пива для меня, себе сделал двойной эспрессо, подвинулся так, чтобы сидеть точно напротив меня, и мы разговорились о футболе – обо всём перетерли: о клубах, тренерах, игроках. Обсудили кое-каких футболистов из Сербии, которые играли в Италии; я пил пиво, Аугусто рассказывал, кто на него произвел наибольшее впечатление. Он поведал, что здесь, в здешних местах, все болеют за «Ювентус» и мне нужно запомнить, что другого клуба тут не существует. Потом он спросил, что я думаю об игре «Ювентуса» в последнее время.
– Отлично играет. Великий клуб, – сказал я.
– Величайший, – сказал он.
– Величайший в Италии, – согласился я.
– Величайший вообще, – заметил он и посерьезнел.
Я положил купюры на стол – заплатить за выпитое мной пиво. Он взял деньги, а затем часть вернул.
– Два пива были за мой счет. И у вас когда-то был классный футбол, но вас война уничтожила. Жаль. У нас тоже после войны футбол был намного хуже, – сказал он.
– Жаль, да. Футбол сейчас в отчаянном положении. А где ты так хорошо научился говорить по-английски? – спросил я.
– После войны я жил в Глазго, в Шотландии. Работал в одном отеле почти двадцать лет, а потом вернулся сюда – я ведь здесь родился – и открыл этот бар, ну вот, и теперь я здесь, – рассказал он.
– А что в Глазго, что там?
– Я сбежал. Мне пришлось. Я ратовал за Муссолини: был тогда очень молод, и мне пришлось удариться в бега. Когда тут успокоилось, стало получше, я вернулся. Но вообще я всё еще за Муссолини, – сказал он вдруг и громко рассмеялся.
– Так он же давно мертв, – сказал я, смеясь.
– Кто? Дуче?! Никогда! Никогда! – проговорил он, ударив себя в грудь и засмеявшись еще громче.
Потом он пригласил меня заходить в любое время, и мы попрощались.
Мне приснилось, что я остался без сигарет, и от ужаса я проснулся. Вообще-то у меня оставалось еще штук десять, но страх меня не покинул и после пробуждения. Я не из тех, кто курит сверх меры – то есть я курю не больше пачки в день, но мне нужно, чтобы сигареты были. Быстро одевшись, я отправился в городок. Было около десяти утра. Как я уже знал, тут всего два места, где можно купить сигареты; когда я прибежал в Белладжо, оказалось, что первое место закрыто: дверь заперта, рольставни спущены, никакого объявления. «Может, они не работают в плохую погоду, – подумал я, – наверное, могут себе это позволить». А на какой улице второй ларек с сигаретами, я никак не мог вспомнить и в панике бегал по округе. Спросить было не у кого, на улицах ни души. «Ну всё, приехали, – подумал я, – только без сигарет остаться не хватало». Только не это: осталась половина последней пачки! Аптека в переулочке не работала, закрыт был и магазинчик, где я купил галстук. Потом мне всё-таки встретилась прохожая, но мы с ней друг друга не поняли: я спросил, где тут можно купить сигареты, а она показала, что у нее сигарет нет, мол, не курит. Я твердо знал, что день принятия решения отказаться от курения еще не настал, и бросать сейчас категорически не собирался. Тот второй магазинчик по-прежнему не находился, я был в отчаянии. Забежал на автобусную остановку посмотреть, во сколько идет автобус до Комо, Милана или еще куда-нибудь, где хоть что-то открыто, и на всякий случай переписал расписание. Потом завернул на соседнюю улицу – и увидел надпись «Табак». Дверь магазинчика была открыта, и мне сразу стало намного легче. Я схватил блок «Мальборо», выдохнул и уже потом спокойно начал разглядывать другие товары на полках. Купил в итоге еще упаковку крекеров, две открытки и ящик «Туборга». На улице я закурил. Через дорогу было фотоателье, на витрине которого висело много старых черно-белых фотографий. На одной я увидел Альфреда Хичкока, по совпадению, именно 12 сентября 1966 года он останавливался в Белладжо.
Потом я неспешно пошел назад в свой номер и по пути на холм увидел лимонное дерево. Низенькое, примерно с мой рост, с зелеными округлыми плодами. Желтенькие зрелые лимоны были только на одной ветке. Было зябко. Я стоял наверху и смотрел, как тонкими линиями темнели вдалеке горные вершины Швейцарии. Открыл банку «Туборга». Небо над теми горами было ярко-красным. В тишине было слышно, как где-то воет собака. Когда вой вдруг оборвался, стало очень тихо, и в наступившей тишине было слышно только мое дыхание – я тяжело дышал, всё никак не мог отдышаться, а ноги болели от утренней пробежки за сигаретами. Я слушал собственное дыхание и пил пиво. Было холодно и влажно, погода была отвратная. Видно, и у здешних богатеев не каждый день – сказка, вон, тоже носа из своих хором не высунут.
