Читаем Комо онлайн бесплатно
Перед ужином ко мне подошла госпожа Браун, одна из тех пожилых дам, которые еще не уехали, и спросила, нравится ли мне здесь. Наверное, она была очень вежливой и приятной, и еще, пожалуй, мне на самом деле хотелось с кем-то поговорить, поэтому я извинился за свой плохой английский и моментально разговорился. Рассказал ей о том, чем еще занимаюсь, рассказал о своей жизни в Белграде. За ужином мы с ней сидели вместе за столом и говорили обо всём на свете. У госпожи Браун были длинные седые волосы, на ней было плотное коричневое платье, почти до пола. Ей было лет семьдесят. Она занималась исследованием образа жизни фламандцев в семнадцатом веке. С ней было приятно разговаривать, ее было интересно слушать. Тогда же я познакомился с доктором Ванинаяке Мудиянселаге Сирисена, профессором социологии из Шри-Ланки. Он сел рядом со мной.
– Я точно не запомню имя и фамилию, – предупредил я его.
– Да, понимаю, я вот твое имя запомнить смогу, а фамилию вряд ли, – сказал он и дал мне визитную карточку.
– Я прошу прощения, у меня визитки нет, но я могу написать свое имя на бумаге, так будет проще. А как тебя зовут другие?
– Ванинаяке. А некоторые – Сирисена, – ответил он.
– Тогда я буду звать тебя Сирисена, – сказал я.
– Хорошо.
– А правильно «доктор Сирисена» или «господин Сирисена»? – спросил я.
– Просто «господин Сирисена», – ответил он без тени улыбки.
– Хорошо, – сказал я.
Он оказался очень серьезным и симпатичным дядькой, сразу включился в наш разговор, познакомился с госпожой Браун. Его интересовало, как живут люди в сербских селах. Я ответил, что не слишком хорошо осведомлен о том, как живут в сербских селах, но точно знаю, что сейчас в Сербии везде плохо, так ему и сказал. Тогда он поведал о селах своей страны. Вообще, как выяснилось, господин Сирисена изучал влияние Шри-Ланки на тайское искусство с тринадцатого по пятнадцатый век. Я послушал его, мы немного поговорили. Потом подали ужин. В конце ужина я встал из-за стола, попрощался со всеми, мол, мне пора. Госпожа Браун спросила, неужели мне нужно работать каждый вечер без исключений, и я ответил: да, нужно. И добавил, что я так привык. Солгал, конечно. Мне пришлось. Стало страшно, что меня отведут на какой-то концерт или что-то в этом духе. Я бы не смог отказать, но идти с ними мне совсем не хотелось. Поэтому я ушел от них и помчался в городок, прямиком к тому бару – пить хорошее вино и объясняться с помощью рисунков в тетради с Альдой, девушкой за барной стойкой. Вот чего мне хотелось: быть с ней, пить то ее вино. Как только я зашел в бар и сел за стойку, она налила два бокала вина, себе и мне, и мы чокнулись, сказав «чин-чин» – это то, что я знал по-итальянски. Потом она меня о чем-то спросила, но я ее, конечно, не понял. Тогда она взяла карандаш и тетрадь, нарисовала холм и виллы, показала пальцем на меня и нарисовала знак вопроса. Я подумал: наверное, она хочет спросить, что я там, наверху, делаю и как я сюда попал. Я не знал, как ей это объяснить. Тогда она нарисовала что-то вроде маленького микроскопа. Ученый ли я – вот что она пыталась спросить.
– Нет, нет, – сказал я.
И нарисовал карандаш, а рядом с ним нечто похожее на книгу. Альда глядела на мой рисунок и никак не могла его расшифровать. Тогда я взял со стойки газету, похлопал по ней ладонью и карандашом повел по напечатанным буквам, как будто пишу их.
– А, журналиста! – воскликнула она по-итальянски.
– Э, си, си, журналиста, – соврал я, чтобы мы больше не мучились вокруг этой темы – моей профессии.
Мы продолжили рисовать в тетрадке и махать руками, получалось что-то вроде пантомимы в сопровождении итальянского и английского. Она нарисовала холм, рукой показала на себя и замотала головой. Я догадался: она хочет сказать, что никогда не была наверху, на моем холме. А ведь она родилась здесь, в Белладжо. Я не мог понять, почему, как это возможно. И тут мы снова застряли. Она обвела тот микроскоп, что нарисовала до этого, и я понял, что в ее мире на этот холм приезжают только ученые и разные профессора. И еще понял, что в основном это пожилые люди; она передала это жестами и движениями: прошлась мимо меня, сгорбившись и прихрамывая. Потом показала рукой на меня и обвела свой вопросительный знак в тетрадке. «Откуда ты здесь, как ты оказался на этом холме?» – вот был Альдин вопрос, который она не произнесла, но который я сумел уразуметь.
