Читаем Комо онлайн бесплатно
Грегорио толкал перед собой тележку, на которой стояли креманки с мороженым, и вид у него был такой, словно он сейчас в одну креманку плюнет. Карлу никто не ответил. Мне было смешно, поэтому я откровенно посмеивался, пока Махатма не посмотрел на меня своим свинцовым взором. Все были очень серьезны. Господин Брайтон ел быстро и смотрел прямо перед собой, не проронив ни слова. Господин Сомерман слишком сердито отказался от мороженого, хотя вообще-то он его обожает. Знаменитый художник Карл успел заметить, что я слушаю его и улыбаюсь, и теперь был на меня зол. Посмотрел на меня мрачно пару секунд, потом демонстративно отвернулся и сказал господину Брайтону:
– Знаете, что я сделал в студии сегодня ночью?
– Понятия не имею, – отрезал господин Брайтон.
Художник Карл наклонился к уху господина Брайтона, и по всей столовой раздался его взволнованный театральный шепот: «Сжег кое-что из своих старых работ!»
Господин Брайтон отодвинулся от него, вытер рот салфеткой, бросил ее в тарелку и встал из-за стола. Другие тоже приготовились уйти, но, перекрикивая шум отодвигаемых стульев, Карл возопил: «Это мой символический жест!»
Все потихоньку покидали столовую. Карл тоже встал и пошел со всеми, продолжая вещать на ходу: ему нужны были слушатели. Я остался за столом в одиночестве: пил вино и смеялся себе под нос.
– Чего ты смеешься? Видишь, у человека не все дома! – сказал Махатма.
– Да я ничего против не имею, на вилле он такой не один, – сказал я.
– Ты-то ничего не имеешь против, ты вон вино пьешь, а я тут работаю, всем еду да напитки подношу, а теперь еще вот и этому идиоту.
– За это тебе и платят, разве нет?
– А то я не знаю?
– Ну так чего тебе, жалко, что ли, пусть и такие чокнутые приезжают. Смотри, какой забавный тип, а? – смеялся я.
– Сэр, я бы вас любезно попросил не выносить мне мозги, – парировал Махатма.
– Искренне прошу прощения, сэр, – продолжил я улыбаться.
Так я и остался в столовой один. Махатма ушел, Грегорио давно куда-то исчез. Я налил вина в большой бокал и вышел на улицу – курить и пить помаленьку. Погода менялась, солнце выглянуло из-за туч. Я снял куртку и остался сидеть под пальмой в одной рубашке, глядя вниз на городок и вдаль через озеро, где белели от снега шапки Швейцарских Альп. Люди оттуда плыли в Белладжо – на кораблях и паромах, чтобы погреться на солнышке, люди были одеты в теплые зимние куртки на пуху и снимали их, когда сходили на берег. Мне говорили, что где-то здесь проходит линия, за которой начинается средиземноморский мягкий климат: там – снег, а здесь – пальмы под солнцем. Я сидел на скамейке в парке у виллы и эту линию, конечно, не видел. Или видел, какая разница, – во всяком случае, ощущал ее. Было очень здорово и необычно. Никого вокруг, все, наверное, разошлись по своим кабинетам работать или отдыхать после обеда, персонала тоже не было. Вино у меня кончилось. В Белладжо спускаться не хотелось; я думал об Альде, она сегодня вечером работала, но сейчас было только два часа – «Спиритуал» закрыт, и Аугусто тоже еще отдыхает. Вина не хотелось, но Альда не шла у меня из головы, только о ней и думал. Наверное, всё же надо еще вина, чтобы это поправить. Или еще чего-то, не знаю чего.
В общем, я отправился на ту винодельню за городком, где, как Махатма мне рассказал, предлагают отличное вино из собственных погребов. Найти ее было несложно, она оказалась открыта, и дорога туда заняла час с небольшим. Внутри сидела троица пожилых мужчин и пила вино. Они замолчали, когда я вошел, и одновременно посмотрели на меня. Я сел за стол и сказал подошедшему официанту, что слышал, будто у них есть свое особенное вино, и я хочу его попробовать. Тот спросил, где я это услышал. Я ответил, что мне об этом рассказали служащие на вилле Сербеллони. Имени не назвал, впрочем я настоящее имя Махатмы и не смог бы повторить. Но тому человеку имя было и не нужно, ему было важно услышать, что о его вине говорят даже там, на Рокфеллеровском холме. Он принес мне здоровенную бутылку красного вина и тарелку с вяленой ветчиной и сыром и был со мной очень-очень любезен. Я видел, как он что-то сказал другим гостям, показывая на меня, – был страшно доволен, как пить дать. Я не спеша попробовал вино, потом ветчину и сыр. Вино было просто чудесное.
Понятия не имею, как и когда я вернулся в свой номер. Знаю только, что как-то вернулся.
