Читаем Комо онлайн бесплатно
– Поверьте, всё будет хорошо, – сказал я, выходя.
– Хорошо-хорошо, верю, – сказала она мне вслед. Ничего подобного, совсем она мне не поверила, и эта ее усмешка осталась на прежнем месте.
А в общем-то всё прошло хорошо, и я был собой доволен. Спустился на первый этаж и зашел в салон, где подавали напитки. Махатма мыл поднос и расставлял бокалы. Я взял бутылку пива из холодильника и завалился в кресло.
– Сэр, это салон для аперитивов, – сказал Махатма.
– Извините, сэр, но меня мучает жажда, – ответил я.
– Сэр, я слышал, что сегодня ночью у Альды было весело?
– О да, сэр, вы абсолютно правы, было очень весело.
– Сэр, я слышал, что некий господин выпил бутылку ирландского виски, которую получил в подарок от Альды, и я всё задаюсь вопросом: что он такого сделал?
– Сэр, не суйте нос в чужие дела, а то пожалуюсь госпоже Белле на ваше поведение.
Махатма положил тряпку, которой вытирал стаканы, закрыл дверь, подошел ко мне вплотную и посмотрел мне прямо в лицо.
– Ты был с Альдой, а? Скажи мне, пожалуйста, честно, – потребовал он.
– Нет-нет, это не то, что ты подумал.
– А тогда почему она тебе бутылку виски подарила?
– В воскресенье узнаешь.
– Но это как-то связано с Альдой, да? – продолжил он наседать.
– Да, это связано с Альдой, и с ее мамой, и с Аугусто, и с Луиджи – это связано с ними всеми. Ты их всех увидишь в это воскресенье, – тихо сказал я ему.
– Да не гони, серьезно? – он сделал круглые глаза.
– Серьезно. Только цыц.
– Да ну ты гонишь, – сказал Махатма и засмеялся.
– Сэр, мне точно придется пожаловаться на ваше поведение. Всё-таки это салон для аперитивов, я вас попрошу! – сказал я.
– Простите, сэр, это больше не повторится, – улыбнулся Махатма.
Он открыл двери салона, дал мне еще одну бутылку «Туборга» и продолжил расставлять бокалы и бутылки. Настало время, когда здесь потихоньку должны были появляться гости: скоро обед.
На виллу приехали господин Брайтон из Австралии и госпожа Мерине из Аргентины. Господин Брайтон был композитором и приехал сюда, чтобы писать какую-то вещь для большого симфонического оркестра в Сиднее. Госпожа Мерине была психиатром и писала книги и статьи о сексуализированном насилии, главным образом связанном с детьми, о преступлениях против половой неприкосновенности несовершеннолетних и о жестоком обращении с детьми в Аргентине. Мы познакомились в салоне для аперитивов. Они были всего на десяток лет старше меня, поэтому тоже считались молодыми гостями. Все к ним подходили – так они со всеми знакомились. Потом Махатма объявил, что обед готов, и все перешли в соседний зал с большим обеденным столом. Никто не стал пропускать обед в этот день: на улице было слишком холодно и все остались на вилле. Я взял с собой мою бутылку пива.
– За обедом будет хорошее вино, – напомнил Махатма.
– Мне сегодня хочется пива, – сказал я.
– Хорошо, сэр, вам подадут пиво, – усмехнулся он.
Я сидел на обеде с господином Брайтоном. Он постоянно болтал, смеялся и комментировал всё подряд: обед, виллу, столовые приборы, людей в столовой и то, что они говорили. С чувством юмора такой. Мы немного поговорили – товарищ был очень открытый и общительный. Он внезапно меня спросил, женат ли я, есть ли у меня супруга и дети. Я сказал, что не женат и без детей. Тогда он сказал, что только что развелся, и побагровел.
– Мне всё время приходится шутить, нужно постоянно что-то говорить, хоть что-то, нужно быть веселым, понимаешь? – тихо сказал он.
– Не очень.
– Ну, мне очень тяжело дался развод.
Я кивнул. Под конец я его понял, насколько мог. Он пояснил, что развод может быть как чем-то мучительным, так и хорошей штукой, если тебя ничего не держит, если нет никаких отягчающих обстоятельств, – во всяком случае, так я понял его слова. В его случае какие-то отягчающие обстоятельства были, но об этом он мне, конечно, не стал ничего рассказывать. До такой степени коммуникативности трудно себя довести, даже ему. Я ни о чем его не спрашивал. Мы поняли друг друга; хотя я и никогда не был женат, никогда не разводился и потому ничего в этом не смыслил, одну вещь всё-таки понял: спрашивать его об этом не стоит. Господин Брайтон тут же сменил тему. Он писал музыку на компьютере – рассказал мне, что теперь за пианино не пишет, что с компьютером намного легче и быстрее. Он недавно сочинил музыку для какого-то фильма, который получился совсем неудачным. Отвратительный, говорит, фильм. И потом он еще, как водится, поругал режиссера. Обед тем временем закончился.
Ветер на улице дул всё сильнее, аж подогнал одно облако низко-низко, прямо на холм Трагедия. Мне кажется, когда я возвращался в свой номер после обеда, я прошел прямо через него, через это облако. Было ужасно холодно и влажно. В номере же, конечно, было тепло. В журнале, который я взял с собой с виллы Сербеллони, я нашел текст об Иосифе Бродском и стенограмму суда над ним – после того, как его арестовал КГБ в 1963 году под предлогом, что его взгляд на мир вредит государству, а также за тунеядство – что он ничего не делал, только писал ужасные стихи[15]. Там было написано[16]:
