Читаем Комо онлайн бесплатно
Решили, значит, ее проблему. Вино мне очень понравилось. Альда всё рисовала; выпила два-три бокала, но ей этого хватило – она уже была навеселе, и всё рисовала, рассказывала мне что-то по-итальянски, время от времени вставляя английские слова, а когда больше не было вина – бутылка закончилась, – она поставила вторую и продолжила рисовать и смеяться, говорила без умолку, а я только пил и пил, пока она рисовала, болтала и смеялась, всё пил, пил – и сильно напился. Она вдруг посмотрела на меня и покатилась со смеху. Я вообще не понимал, где нахожусь, ничего не понимал: ни что она рисует, ни что вообще со мной происходит. Я уверен, что это было написано у меня на лице. А она хохотала надо мной, прикрывая рот рукой. Голова кружилась от вина.
Доктор Милита Штайн Квин преподавала историю в Кентерберийском университете в Новой Зеландии. На второй день после приезда на виллу во время прогулки с мужем Ричардом она подвернула голеностоп и теперь ходила с костылями. А приехала она сюда, чтобы закончить исследование о культурной идентичности Австралии, Новой Зеландии и тихоокеанских островов, которое они вели совместно с Рональдом Деноном. Этот господин Рональд Денон был профессором истории Океании в Австралийском национальном университете в Канберре; он тоже приехал с супругой – госпожой Мэри Мортимер. Госпожа Мэри, как и господин Ричард, муж госпожи Милиты, никаких исследований здесь не вели, они просто приехали вместе со своими супругами-учеными. Не всё было идеально в этой совместной работе на вилле – как рассказал мне господин Рональд Денон, очень симпатичный и пожилой уже человек, госпожа Милита ничего не может сама; она попросила его помочь с некоторыми аспектами этого их исследования, но взаимопонимания у них не было.
– Она просто-напросто не понимает базу, основы основ, и меня уже тошнит от проекта, который нам надо с ней сделать, хотя мы только начали, – сказал он мне.
Я не сразу понял, почему он мне всё это рассказывает. Я стоял у бара с аперитивами на своем обычном месте, пил виски и ждал, когда официант Грегорио позовет всех к обеду. Господин Рональд говорил и говорил, потягивая свой джин, даже рассказал вот о чем: однажды ему так встали поперек горла исторические исследования и коллаборация с профессорами, что он оставил работу в университете. Сидел у себя дома и пытался написать роман, но у него ничего не вышло, и он вынужден был вернуться к истории, вернуться назад в университет. И тут я понял, к чему он ведет.
– А ты вот им указал в анкете, что приехал сюда роман писать, так? – спросил он.
– Так, – ответил я.
– И как, пишешь?
– Нет, – сказал я в кои-то веки правду.
– Ну конечно, да какой же ненормальный сюда приедет, чтобы взаправду писать роман. Мне тоже надо было им написать, что я тут буду роман ваять. Как же я так сглупил-то, – сокрушался господин Рональд, взяв еще один стакан джина.
Я ничего ему не ответил. Он всё говорил и пил свой джин.
– Не знаю, зачем я тебе всё это рассказываю. Наверное, чувствую себя виноватым и немного завидую: тебя-то никто здесь не достает, ты приехал без жены и коллег, можешь делать что хочешь и у тебя нет никаких проектов с недалекими женщинами вроде этой, из Новой Зеландии. Как же я сглупил… А тут всё так ровненько и прилично, аж отвращение порой берёт, – признался он.
– Ну, мне уже нормально, я привык, – сказал я ему.
– Ну так конечно, мне бы тоже было нормально, если б я указал в анкете, что буду писать роман, – не мог успокоиться он.
Я не стал ему отвечать, не стал ничего у него спрашивать – понял, что так будет лучше. Господин Рональд был не в духе: выпил еще один джин и, когда официант нас наконец позвал обедать, сердито сказал, что не голоден и обедать не будет. И отправился прогуляться. Настоящий старый сердитый профессор истории, подумал я. Но очень симпатичный.
За столом супруг госпожи Милиты сплетничал о господине Рональде.
– Знаешь, он ведь из Австралии, – сказал он мне.
– Не понимаю, – ответил я.
– Ну так мы же из Новой Зеландии! – воскликнул он удивленно.
Наверное, это должно было мне что-то объяснить. Может, какие-то соседские дрязги. Но я всё равно не понял. За столом сидела еще одна пара из Новой Зеландии – доктор Роберт Бигльхоль и его супруга, доктор Рут Бонита. Они только что приехали на виллу, оба – профессора медицины. Зайдя в столовую, госпожа Бонита первым делом распахнула шторы: ей было темно и душно. Потом она поменяла местами стулья – поставила их так, как, по ее мнению, они должны стоять. Я сразу понял, что она из тех, кто постоянно проветривает помещение и всё вокруг переставляет. Рот у нее не закрывался. Она всё время вещала и приставала с вопросами к остальным. В какой-то момент она вдруг посмотрела на меня и спросила:
– Как ваша книга? О чем пишете?
