— Ну как я сделал доклад? — вновь спрашивает талантливая личность, снова рассчитывая на похвалу. Учитель на этот раз не произнес слов «моя методика» — только наша, общая, коллективная, но администратору этого мало — он желает услышать о своей собственной роли в развитии методики. Он директор школы, Иван Иваныч, отличник народного образования, не желает быть в стороне.
— Что-то не так? — робко спрашивает новатор.
— Да нет же, все так, — отвечает администратор, — но надо бы конкретизировать как-то, имена бы назвать кое-какие из коллектива…
Проходит время, вновь делает доклад новатор, и снова тени на директорском лице, и эти тени замечает инспектор, и методист из института усовершенствования учителей замечает, и оба все понимают и говорят оба администратору:
— Ну вот что, Иван Иваныч, ты эти дела брось. Мы будем поддерживать талантливую личность. Мы распространим опыт, тебя отметим, но не как автора системы, разумеется, а как администратора, который поддержал новое.
И вроде бы согласился администратор, а на душе все равно неспокойно. Тяжело. Больно. Тридцать лет пахал в школе — все должности прошел, новое здание выстроил, кабинеты оборудовал, а тут говорят о системе, которая в стенах его школы создана, и он ни при чем! Странно. И закрадываются в душу могучие бесы, которые начинают мутить, колобродить, подстрекать: «Что же ты, балбес старый, сидишь, не действуешь. Иди! Стучись во все двери! Опровергай. Не то худо будет — затрут тебя». А новатор в это время ликует: телевидение приехало снимать опыт, газеты пишут о нем. И дело доходит до смешного. Приехала киногруппа: снимают новатора и так его ставят, и этак: и сидя и стоя, а директора как будто и не существует. Один раз посадили его рядом с новатором, два слова он сказал о школе, о себе, а его перебили, выключили аппаратуру, предупредили:
— Вы, пожалуйста, о новаторе два слова скажите!
Так прямо и потребовали. Не смог эти два слова произнести Иван Иваныч. Встал и ушел, бросив киношникам:
— Я работать умею, а не сниматься в кино.
И не то чтобы хлопнул дверью, а спокойно вышел, но твердо — это еще сильнее получилось, чем если бы он хлопнул дверью. И уже в своем кабинете он кричал в телефонную трубку, жалуясь начальству:
— Мне работать мешают! Съемки замучили. У нас нечего еще снимать!
И, разумеется, находятся единомышленники:
— Да, недостает скромности нашему товарищу. Без году неделя, а уже в первооткрыватели метит.
