Читаем Собака Вера онлайн бесплатно
А что происходит с нами?
date: 9/11/17
Нахожу у обэриутов представление о таком мире будущего, в котором все живые существа, от слона до малейшего жучка, живут в сложном, гармоничном согласии. И человек – часть естественного, величественного хода природы. Но на самом деле человек не хочет быть просто существом среди других. И даже не хочет быть выше всех существ. Он хочет все перекроить под себя. Весь этот мир хочет переделать под себя – от букашки до вулкана.
Чаще всего, конечно, я думаю о том, зачем я вообще пишу эту работу? Сейчас все это кажется довольно абсурдным и нелепым. Хотя нет, наоборот, очень логично, ведь «главная составляющая поэтики обэриутов – бессмыслица».
date: 13/11/17
subject: без темы
Город помешался – все теперь хотят встретить эту несчастную несуществующую собаку. Может быть, это бегает Дрю? Выживший, возмужавший, постаревший. Белая седина сквозь черную шерсть.
date: 15/11/17
subject: без темы
Пожалуйста, расскажи мне еще что-нибудь про свой быт. Что вы едите, не голодаете? Хотя, конечно, я знаю, что, если вам стало не хватать еды, ты мне в этом никогда не признаешься. Но хотя бы намекни, ладно?
Обнимаю.
date: 16/11/17
subject: без темы
Оказывается, я сама забыла ответить на твой вопрос. Все хорошо, еды пока вполне хватает. У нас в кафе, например, большие запасы сушеной и свежей сои. Я заметила, что все разговоры у тех, кто берет блюдо из ненастоящего мяса, дальше ведутся только вокруг того, похоже оно на настоящее или нет. Поскольку мяса теперь нет, то каждое кафе считает своим долгом представить блюда из мясозаменителей. Ну и еще все по-прежнему едят курицу, других птиц, рыбу. Впрочем, с рыбой становится все хуже, то ли из-за грязных водоемов, то ли еще из-за чего. Но все равно не так уж плохо. Не так уж мир поменялся, да, человек? Пока еще удобно?
Свет от зеркальца бьется о хрустальную каплю на люстре, а потом оно выпадает из рук и разбивается. Выживает только плоская спинка зеркальца – маленький кружок с пестрым и тонким рисунком Конашевича. Муха с комаром пьют чай. Между ними – стол с белой скатертью и желтый радостный самовар с чайничком наверху. Почему муха пьет чай из кружки, а комар – из прозрачного стакана? Что за странная шапочка у мухи на голове? Отчего у комара встали дыбом усы?
Катя прочитала заголовок новости и выронила муху и комара из рук. Дурацкий кухонный каменный пол. Раньше он уничтожал только тарелки и бокалы. Теперь жадно притянул и разбил зеркальце.
Зеркальце лежит на плитке печально и обиженно, ему грустно терять свою суть – отражающую и полезную. Даже муха с комаром выглядят расстроенными. Но осколки беспечно сияют: сегодня редкий солнечный день. Катя боится читать новость дальше, и память заботливо подкидывает взамен воспоминания. Осколки на каменном полу – это «снова», потому что так было десять лет назад, когда они с Ариной приехали в Петербург.
Сверкающие осколки, треснувшее прошлое, хрустящий и счастливый звук под подошвами. Безмятежное время, безоблачная молодость, бессовестная свобода. Короткие кудри, непокорная челка.
Челка – подробность для убежавшей юности, грустные взрослые челок избегают, слишком много мороки с этими челками – стриги, укладывай, раздражайся. У Кати давно нет челки, хотя волосы хранят верность горячему задору – кудрявятся, не слушаются, брыкаются.
В купе проводницы висел календарь за прошлый год – 2007-й. Два кремовых поросенка с острыми ушками и розовыми копытцами рядом с букетом подсолнухов. На голове у поросят сияли зеленые блестящие шляпки. Во всю ширь разноцветная надпись: «С годом Свиньи!» Катя забыла все детали той их дороги, кроме этих растерянных поросят и отчаянного поздравления.
В поезде они провели почти сутки и выпрыгнули на перрон ранним утром предпоследней недели августа. Вокзал сонно оживал, говорил неразборчивым женским голосом, пах рельсами и едким дымом. Девочки остановились посередине платформы, у Арины на рюкзаке расстегнулась лямка. Сначала она, чертыхаясь и что-то бормоча, возилась с ней, а потом встретилась с Катей взглядом. Вместе они почувствовали то, что с ними случалось раньше и много раз после. Чувство неловкости от внезапно накатившего нелепого счастья.
– Слишком киношно, – сказала Арина и окончательно развеяла морок, достав из пачки сигарету. Дым заметался, будто не зная, в каком направлении лететь.
– Ну что – на метро или пешком пройдемся?
– Конечно пешком, – сказала Катя, и они пошли.
Солнце исчезало и появлялось за бегущими пышными облаками. Девочки вынырнули на Невский проспект, улица тут же затянула их в беспокойную толпу. Сразу нужно было идти быстро, почти бежать, то сталкиваясь с людьми, то обгоняя кого-нибудь, хотя они никуда не спешили. Пришлось свернуть на более тихую Маяковскую и направиться в сторону будущего дома.
