Читаем Собака Вера онлайн бесплатно
Был декабрь, день дискотеки, на улице начали синеть сумерки. Жуков и еще двое ребят позвали Соню идти за водкой, и Соня конечно же пошла. Они шагали через лужи и мокрый снег, перемешанный с грязью, в сторону киоска, стоящего на пустыре между кирпичными пятиэтажками. Соня плыла в облаке влюбленности и состояла не из материи, костей и мышц, а только лишь из молекул пара. Жуков шел рядом, конечно же без шапки и шарфа, в куртке нараспашку, и Соня видела, как на его шее созвездием столпились четыре родинки. Все в этом мальчике было восхитительно: родинки, русые волосы, клетчатая рубашка, немного мятая, а еще насмешливость, смелость и даже лихость. Соня сама не замечала, как прокрадывалась мысленно к нему домой, смотрела, как он встает утром по будильнику или его будит недовольная, спешащая на работу мама и как он идет на кухню, Соня видела мельчайшие детали, как отражается в металлическом с узорами подносе красный чайник в горох, стоящий на плите, слышала, как гудит его свисток, такой свисток был у Сони дома, и она думала, что молчаливых чайников не существует. А еще почему-то ее мысли часто отправлялись совсем в далекое прошлое: она видела, как Жуков рождается у его еще совсем молодой мамы, как она держит в руках плотный кулек, из которого виднеется только нос-кнопка, и как внутри у нее прячется смесь счастья, боли и тяжелой свинцовой усталости. Позже Соня увидела маму Жукова, и та ее разочаровала: мама была широкой, плотной, низкой, но главное, очень громкой и грубоватой, она называла Жукова Алешей и раздавала подзатыльники двум его младшим братьям.
Но все это было потом, а пока они добрались до киоска, сверху донизу зарешеченного, выкрашенной белой краской, и Жуков смело постучал костяшками пальцев в маленькое окошко и басом спросил бутылку водки. Отказа он не получил.
В школе водку разлили по белым мягким пластиковым стаканчикам, добавили сок и вместе с одноклассниками, которые сбежались на добытое, быстро выпили в школьном туалете. Вкус у сока был какой-то синтетический, порошковый. Сонина бабушка покупала только хороший сок или вовсе выжимала его сама старой советской соковыжималкой. Но влюбленной Соне выпитое показалось волшебно вкусным. Из спортивного зала уже доносились то глухие, то звонкие звуки музыки, и Соне почудилось, что от этого кафельный пол и грязные стекла окна туалета немного потрясывает.
В кабинете физики девочки доделывали себе прически с начесами, Соня не успела вымыть руки, и теперь они приторно пахли лаком для волос «Прелесть» и были липкими. Она зашла в зал, на мгновение провалилась в темноту и снова почувствовала, что она только пар, легкий, теплый, невесомый, счастливый.
Соня была одновременно здесь и под куполом неба, растворялась облаком и превращалась в слово «обнимает» из глупенькой, с неизменным «тыц-тыц» песни, которая звучала из слегка дребезжащей колонки. Цветные огни светомузыки то ощупывали стены, то мигали тут и там. Шведские стенки, баскетбольные кольца, козлы, через которые перепрыгивали на физкультуре, учительница географии с физруком у дверей, футбольные ворота, облепленные шариками, – все то появлялось, то исчезало. На шее физрука блестела мишура, и Соне показалось, что ее шее становится колко.
Танцевали немногие, и только девочки – они образовали в зале два небольших круга и двигались сдержанно-сурово. Таня Печугина, в обтягивающей белой футболке со стразами и в голубых джинсах с низкой-пренизкой талией, еле переставляла ноги: она надела мамины высокие каблуки, которые были ей слегка велики. Но голову она держала высоко, осанка у нее была как у танцорши. Печугина выглядела невероятно, настоящая Барби – пышные светлые волосы Соня сама помогла ей уложить. Соня-пар, Соня-легкое-облако любовалась Печугиной и немного грустила, что такой у нее не получится быть никогда. Что бы она ни надевала, сидело на ней то спадая, то свисая, то съеживаясь в какие-то складки. Даже самая выглаженная вещь становилась мятой через минуту. И еще к Соне словно магнитом прилипали пятна мела, краски, любой самой мимолетной грязи. «Такой талант», – медленно думала Соня, почти любя красавицу Печугину, двигаясь как в тумане и с трудом вспоминая, точнее, еле-еле догадывалась, что прически она сделала всем, кроме себя.
Мальчики подпирали шведские стенки, кивали в такт музыке, иногда переговариваясь и толкая друг друга локтями. Жуков сначала тоже стоял и кивал, а потом пригласил Соню на медленный танец. Она обняла Жукова за шею, почувствовала запах алкоголя, смешанный с запахами дезодоранта и пота. Под самый конец песни Жуков сказал: «Пойдем выйдем, я покурю?»
