Читаем Собака Вера онлайн бесплатно
– Смотреть на мир «голыми глазами» – значит избавиться от предрассудков и, в случае с литературой того времени и обэриутами, «очистить предметы от ветхой литературной позолоты». Обэриутам этот путь удался, но почти для всех закончился трагически. В тысяча девятьсот тридцать седьмом году репрессирован Николай Олейников, в тридцать восьмом арестован Николай Заболоцкий, в сорок первом – Александр Введенский и Даниил Хармс. Вернуться удалось только Заболоцкому, остальные погибли. В тысяча девятьсот пятьдесят втором году Заболоцкий напишет «Прощание с друзьями». А за четырнадцать лет до этого, в тридцать восьмом году, Введенский – пророческую пьесу «Елка у Ивановых», в которой об ужасе принятия смерти рассказывает собака по имени Вера:
Профессор закашлялся. Он потянулся к стакану, но увидел, что вода в нем закончилась. Слева мелькнуло темное. Нет. Нет. Показалось.
Якушев помотал головой, три раза глубоко и медленно вдохнул и выдохнул.
– Отвлекусь. Интересный случай со мной произошел недавно, коллеги. Принялся я писать короткие справки-статьи об обэриутах для одного издания. Им понадобилось для чего-то. И чтобы непременно я написал. Ну ладно, понадобилось так понадобилось. Начинаю писать, и через минуту меня куда-то уносит. Смотрю, что я пишу, а там что-то такое. Несвязное, странное. Какой-то абсурд. Абсурд, но не бред. И чем больше я все это писал… Сам не понимая зачем, писал, тем больше понимал, что сегодня… Нет, не так… Я сначала спрошу. Вот я, мы, вы. Вот я, мы, вы – любители обэриутов… хотели бы мы сами оказаться в абсурде? Нет, не читать про него, а вот так – стать героем такого страшного текста. А мы уже здесь. Внутри бредового сна.
Нет, все-таки мелькает. Темнеет. Появляется и исчезает. Мерцает.
Отвлечься. Забыть.
– И все же продолжим. На чем я остановился? Да, собака Вера.
Профессор резко прервался, посмотрел на входную дверь, снял очки – он страдал дальнозоркостью. Лицо его вытянулось и налилось краской. Якушев хотел возмущенно закричать, но смог только взмахнуть рукой и прохрипеть:
– Кто впустил сюда собаку?
Студенты удивленно посмотрели в сторону, куда показывал профессор.
– Кто открыл дверь? Немедленно закройте! – Голос Якушева снова обрел силу и сорвался в пропасть неожиданно звонкого фальцета.
Студенты зашептались. Там, куда показывал преподаватель, было пусто. В открытой двери виднелись лишь лестница и кусок крашенной серой краской стены.
Профессор вынул из кармана платок, трясущейся рукой обтер лицо. Закрыл глаза. Открыл. Черная собака не исчезала. Она стояла в проеме двери, застыв, чуть помахивала длинным хвостом. Так похожа на Элли. Профессор четко видел, как раздуваются ноздри блестящего черного носа, как белеют клыки приоткрытой пасти и как сияет капля слюны на кончике розового языка.
Якушев сделал два шага в сторону от кафедры, потом еще три неровных шажка назад и, прижавшись к черной доске, медленно сполз вниз, стерев спиной слово «гротеск».
Когда врачи «скорой», приехавшие через десять минут, сделали профессору укол, он лишь на несколько мгновений приоткрыл глаза и громко и ясно спросил:
– Вас не удивляет, что я разговариваю, а не лаю? Собака Вера! Собака Вера! Уить-уить!
Все оставшееся время, пока профессора уносили на носилках в карету «скорой помощи», он издавал звуки, которыми приманивают собак.
Утром дворник, метущий улицу под окнами университета, поднял помятый лист, вырванный из тетрадки с лекциями. В сбитом неровном почерке он разобрал фразу: «Все закончится очень скоро».
