Читаем Собака Вера онлайн бесплатно
– Всем привет! Я барабан. У меня все хорошо. Даже прекрасно. Ну да, били. И сейчас бьют иногда. Но ведь и уважают. Ценят. Спина, конечно, уже ни к черту. Но я все равно рад. Я нужен. А это самое главное. Главное, когда ты кому-то нужен. А так, что рассказать. В оркестре долго работал. Точнее, служил. Мы в театре выступали всегда. В оркестровой яме хорошо. Потом в цирке служил. Ну, в цирковом оркестре. Зверями пахло сильно. Тяжело. Но все равно я был рад! Я был нужен. Без меня у них бы ничего не получилось, ну, в оркестре. А потом списали меня. Прохудился немного. Я уж думал, что все. Конец. Никому не нужен. Но тут – счастье какое – добрые руки ко мне протянулись, отнесли меня куда-то и починили. Теперь снова в строю! Правда, я теперь у ребенка одного служу. Он в меня нечасто бьет. Но может, оно и к лучшему. Что бы я сделал, если бы стал человеком? Я бы в библиотеку пошел работать. Там тишина.
– Та-а-а-ак. Дальше.
– Я ножик. Ну и житуха у меня была! Ты не смотри, что я складной. Я такого повидал. Куда меня только не брали – походы, горы, леса, моря, закаты, восходы, самолеты. Вот в аэропорту-то и преломилась судьба. Этот на таможенном осмотре говорит: длина лезвия вашего ножика больше пяти сантиметров. На борт нельзя. Так и расстался со мной мой человек. Только рукой махнул на прощание. Бросил меня, считай. Ну да ладно. Повалялся я там в ящике с другими вещами, которым нельзя на борт. И меня забрал другой человек. Этот меня в бардачок машины бросил. Теперь езжу с ним. Туда-сюда. То одни дела, то другие. Не, ну да, редко из бардачка меня достают. Ну а тебе-то что? Больше всех надо? Чего прицепился. Что бы я сделал, если бы стал человеком? Я бы купил гитару и стал бы на ней играть, а еще сочинять и петь песни. Я много слышу песен по радио, когда еду в бардачке. Песни эти простые и без души. А я бы сочинял такие, что все бы плакали. Рыдали бы прямо. Да. Вот такие песни я бы сочинял.
– Отлично, но можно еще такой нервности добавить, неустойчивости, что ли.
– Добавлю.
– Кто остался?
– Я.
– Начинай.
– Я – хрусталик от люстры. Прозрачность. Прозрачность. Прозрачность. Я и мои браться и сестры. Нас много. Мы – одно целое. Мы бываем: призмы – вытянутые многогранные стеклянные элементы; листочки – плоские элементы в виде листьев; бусины – шарообразные элементы, которые иногда нанизывают в цепочку. И другие разные. Я – капля, каплевидная подвеска. А вечером включают свет! И тогда мы сияем. Это красиво. Сверху все видно. Люди преимущественно спят или едят. Еще вздыхают. Много вздыхают. И говорят: «Я устал, я устал, как я устал». Что бы я сделала, если бы стала человеком? Я не хотела бы стать человеком. Жить человеком слишком тяжело. Никакой прозрачности. Никакого сияния. А свет? Свет, может быть, вообще никогда не включится. Нет, нет, нет. Нет.
Купленная Ваней «девятка», конечно, и не подумала заводиться, а продавший ее сосед на полученные деньги тут же нырнул в запой. Ваня нашел автомеханика, который отбуксовал дребезжащее авто в свой гараж. В течение осени, зимы и весны Ваня носил в гараж деньги, запчасти, алкогольные напитки и снова деньги. И еще научился ездить, сдал на права.
Ваня отчего-то влюбился в эту машину и называл ее «моя Дурочка».
Был в году один месяц, когда у всех четверых оказывался одинаковый возраст. Тогда Арине и Ване уже исполнилось, а Теме и Кате еще не успевало.
Был июль, месяц одного возраста. Двадцать три.
Вместо шести утра, как планировали, выехали в двенадцать дня. На приборной панели – собачка с качающейся головой. У собачки черные глазки и бархатная спинка.
– Что за псина? – Арина толкнула собачкин нос.
– Катя подогнала. На чердаке у нас нашла.
– Там еще лыжи лежали. Можно было тоже взять.
Катя вызвалась разобрать чердак-антресоль, чтобы сделать там дополнительную маленькую комнату. Удивлялась, как за столько лет никто не догадался это сделать.
– Эти горы хлама всех пугали, – сказал Ваня. – Сюда даже подниматься никто не хотел, тем более – разбирать это все. Ты первая из простых смертных, кто на это решился.
