Читаем Собака Вера онлайн бесплатно
Невидимый палец бил по клавишам все сильнее, будто боялся, что его не услышат.
Внутри что-то ударило и отозвалось под ключицей. Ваня вспомнил перепалку из-за ударения, какую-то глупую и непонятно зачем им начатую. Косая тонкая палочка ударения стучала по клавишам синтезатора, потом прыгнула на слово «Кручёных» и стала отплясывать там:
Соня стояла в детском отделе и листала книгу. Волосы у нее были убраны высоко, в беспорядочный пучок, перехвачены тонкой синей лентой, кончик ленты свисал до позвонка, с которого портные начинают измерять длину изделия. Ваня вспомнил швею, к ней в детстве его водила мама, и зачем-то в памяти возникло маленькое мыльце, которым швея делала пометки на ткани.
– А, слушай, у нас же еще, кажется, «Пигмалион» был, – сказал Рома.
Ваня ничего не ответил, ударение допрыгало по буквам и исчезло, музыка снова вспыхнула, лента покачивалась.
Рома посмотрел на него, потом туда, куда смотрел Ваня, и сказал:
– Мне там надо кое-что на складе проверить. Покеда, если что, я тут.
– А… Ага, давай, Ром.
Ваня завернул в нужный отдел, нашел пластинку Souvlaki, в нерешительности потоптался на месте и все же направился к Соне.
Он чувствовал, что сейчас скажет глупость, и был к этому морально готов.
– Любишь читать?
«Вот оно», – подумал Ваня.
Соня подняла на него глаза, и он заметил, что они зеленого цвета. Она посмотрела на него удивленно, будто не узнав. А потом улыбнулась:
– Привет. Про муху ищу.
– Про муху?
– Ну, это же моя роль. Муха. Я только с репетиции.
– А-а-а. И что там? – Ваня заглянул в раскрытую в руках Сони книгу. – «Я муху безумно любил». Красиво.
– Да. А у тебя что? – спросила она тоном, каким дети делятся ссадинами на коленках или сообщают друг другу в очереди в поликлинике про ветрянку или гланды.
Ваня с удивлением посмотрел на свои руки и обнаружил в них пластинку.
– А, это Slowdive. Знаешь?
– Нет.
– Хорошая группа. Эмбиент, дрим-поп.
– Я послушаю.
Ваню тронуло ее внезапное обещание.
– Слушай, я тогда насчет ударения… Не стоило, конечно. Это ерунда все. Извини. Не знаю, что на меня нашло.
– Ничего. На всех нас сейчас что-нибудь находит. – Соня поставила книжку на место и подняла с пола большой пакет. Из пакета торчало что-то прозрачное и блестящее. – Это у меня мушьи крылья, – сказала она, заметив Ванин взгляд. – И глаза.
Он протянул руку и дотронулся до тонкой ткани.
– Можно на лоб, а можно прямо на глаза надеть. – Соня достала глаза, сделанные из картона и прозрачной бумаги, и надела их на лоб. – У нас очень классная художница по костюмам. Может хоть из мусора костюм сшить. В нашем случае действительно из мусора.
– О, тут упаковка от таблеток.
– А крылья собраны из пакетов и упаковок от цветов. Видишь, такая шуршащая? Это вот фольга от шоколада, а тут обертка от конфет.
– «Белочка», – рассмотрел Ваня.
– Ага, а тут «Кара-Кум».
Крылья шелестели в руках, словно тихо дышали. Соня спрятала всё обратно в пакет.
Они вышли на улицу в синеющие сумерки. В луже плавали кусочки льда и купался воробей. Сизый голубь переливался рядом и смотрел на воробья боком, зоб у него беспокойно раздувался.
– Ты любишь суп? – неожиданно для себя спросил Ваня.
– Суп? – удивилась Соня.
– Ну да. Я подумал… Вдруг ты хочешь есть. Тут недалеко есть маленькое кафе. С супами.
Соня посмотрела на часы. Рядом с воробьем спикировала ворона и стала увлеченно клевать синюю обертку.
– У меня два часа до следующей репетиции.
– Тоже в Шуваловском?
– Нет, это другой спектакль. Ну, пойдем, покажешь мне суп. – Соня прижала к груди громоздкий пакет.
– Давай помогу нести.
– Не стоит, мне удобно.
Они пошли по Литейному, под ногами захлюпал мокрый снег.
– Какое-то все сегодня фиолетовое, – сказала Соня.
Ваня пнул ногой ледышку и заметил, что снежная каша действительно отливает сиреневым.
Этой зимой у погоды настроение менялось непредсказуемо. То хлопьями падал мягкий праздничный снег, то ветер раздувал снежные тучи, обнажал небо, и начинало светить яркое, жгучее солнце, от которого становилось жарко, хотелось снять шапку и размотать шарф. Но небо быстро снова пряталось за облаками, они стремительно мрачнели и превращались в тучи, еще через полчаса уже дул ураганный ветер, ломающий ветки деревьев. Вода на Неве и каналах намертво замерзла уже в октябре, когда морозы были под сорок, и днем, при непривычных плюс десяти, все таяло, по ночам же покрывалось новой коркой льда. Ко всему этому обычно добавлялось что-то новое и непривычное. Метель с запахом пепла, дождь с запахом мазута, туман с блестками золы, витающими в воздухе, снежинки, отливающие то розовым, то фиолетовым цветом.
