Читаем Проснись онлайн бесплатно
– Ты трубки бери хотя бы! Тебе заявку одобрили, дебил ты малолетний!
– Какую заявку? – интересуюсь озадаченно.
– Приехали… – Вовчик вздыхает, а потом повторяет громче: – Приехали! Тебе триста тысяч лишние? После уроков в зале чтобы как штык был, понял?
Глава 29
После уроков и изнурительной тренировки, где Вова навставлял мне просто фантастических люлей за то, что я пропал со всех радаров, принимаю душ и быстро переодеваюсь. Натягиваю футболку на влажное тело и выглядываю в зал. Ксюша сидит на низкой лавочке и, подавшись вперед, что-то эмоционально рассказывает Лизе. Цыганка так же склоняется Войновой навстречу и смотрит на нее с неподдельным интересом. Я чуть сдвигаюсь назад, прячусь за дверным откосом и продолжаю подглядывать.
Булка со своими розовыми волосами и черноволосая Вишнякова смотрятся удивительно органично друг с другом. И, кажется, между ними есть какая-то химия. В хорошем смысле, как будто они на одной волне и могут быть хорошими подругами. Я был бы рад, если бы Войнова подружилась с девочкой. Думаю, друзей мужского пола с нее уже достаточно.
Мое внимание привлекает какое-то движение, которое я ловлю боковым зрением. Чуть повернув голову, я вижу Вовчика. Стоит на пороге тренерской и прячется так же, как я. Заложив руки в карманы спортивных штанов, касается плечом стены и смотрит на девчонок. Но вижу, что, конечно, не на мою девушку. Зубы сжаты, брови сведены.
Застываю, потому что, очевидно, наблюдаю за чем-то личным. Вовчику сколько? Двадцать три? А Вишняковой, кажется, семнадцать. Или восемнадцать? В любом случае он сейчас точно борется с собой.
Мы не друзья, конечно, но я знаю тренера исключительно с хорошей стороны. Должно быть, ему непросто.
Судя по движению грудной клетки, он тяжело вздыхает, а потом делает шаг назад, в темноту маленькой комнаты. В последний момент замечает меня и тормозит, оставляя в пятне света свое лицо. Взгляд сосредоточенный и жесткий.
Изобразив сочувствующую улыбку, я пожимаю плечами. Всем своим видом пытаюсь показать, что я на его стороне, и никуда не понесу то, что сейчас увидел.
Тогда без всякого выражения он отшагивает назад и пропадает из виду.
Я выдыхаю. Глупо вышло, я не хотел его палить.
Выглядываю в зал и говорю:
– Я готов, девчат. Идем?
– А Смольников?
– И Илюха?
– Они, наверное, курить на улицу вышли.
– Да-а, – тянет Лиза, – так себе вы спортсмены.
Ксюша же смотрит на меня исподлобья, с легкой улыбкой скользит взглядом по моим плечам и торсу, потом возвращается к глазам.
Со смешком замечаю:
– Войнова, не думал, что это скажу, но ты меня смущаешь.
– Серьезно? – Она смеется, а потом вдруг слезает со скамейки на пол и ползет ко мне на четвереньках, нарочито томным голосом вопрошая: – А так?
Я фыркаю, зажимая рот ладонью, но хохот прорывается сквозь пальцы. Ну что за дурочка! Однако я безумно рад тому, что она снова ведет себя, как хулиганка, и при этом глаза ее блестят азартом. Раньше в погоне за чужими эмоциями, в пылу очередной провокации она походила на дохлую рыбу, такой же застывший и неживой у нее был взгляд.
Я подхватываю свою спортивную сумку, выхожу навстречу Ксюше и говорю:
– Дикая кошка, поднимайся, коленки протрешь.
– Блин, Чига, – возмущается она, отряхивая джинсы. – А подыграть?
Я подхожу, помогаю ей привести в порядок одежду и потом обнимаю за шею, подтягивая ближе к себе. Произношу тихо, касаясь губами ее уха:
– Позже подыграю, когда вдвоем останемся.
Войнова дергается, смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Наблюдаю за тем, как расползается по радужке черный цвет, когда ее зрачки увеличиваются в размерах.
Говорю насмешливо:
– Расслабься, Булка.
– С тобой расслабишься, – ворчит она. – Вечно в тонусе держишь.
– Твиксы, – зовет нас Лиза, закатывая глаза. – Я тут состарюсь, пока вы намилуетесь. Знаете, как мой дед говорил?
– Не-е-е-ет!!! – орем мы в два голоса и, наверное, впервые за время нашего знакомства заставляем Вишнякову замолчать.
Сверкая черными глазами, она демонически смеется и выходит из спортзала.
Ксю фыркает и замечает:
– Знаешь, а мне даже интересно, что там говорил ее дед.
– Это стокгольмский синдром.
– Сань, – она смеется, – это сюда не подходит.
– Да без разницы, – я отмахиваюсь и тяну ее за руку к выходу.
На улице ловим Пашу с Ильей и впятером идем гулять. Много смеемся, играем в снежки, как дети. Зарубаемся с девчонками на какие-то тупые споры, веселимся с того, как они эмоционально реагируют. Когда из окна высовывается какая-то старушка и скрипучим голосом укоряет нас за поведение, только громче ржем.
– Куда залезли на детские качели? – возмущается бабка. – Сломаете!
– Мы тоже дети! – кричу ей в ответ.
И понимаю, что сегодня это действительно так. Я и правда наконец чувствую себя семнадцатилетним дураком. Оказывается, это приятно.
Когда становится совсем поздно, мы расходимся, и я сразу замечаю, как Войнова темнеет лицом. Мы договорились, что сходим забрать ее вещи, и очевидно, перспектива встречи с матерью ее совсем не радует.
