Читаем Проснись онлайн бесплатно

Катя смотрит на меня с бессильной яростью в глазах, потом возвращается взглядом к телефону Лизы. Нехотя кивает.

Вишнякова интересуется весело:

– А тест-то откуда?

– Купила, – цедит Белкина сквозь зубы.

– Ты денежки лучше на шоколадку потрать, – язвит цыганка, – говорят, для мозговой активности помогает.

Я освобождаю проход и делаю приглашающий жест рукой:

– Прошу.

Глядя себе под ноги, и обхватив собственные плечи, Катя пулей вылетает в коридор.

Я же подхожу к раковине, включаю воду, обтираю влажными руками шею и живот под футболкой. Засунула бы и голову под струю ледяной воды, да жалко, что нельзя.

В мутное зеркало смотрю на подругу и говорю:

– Я думала твоя мама мастер по маникюру.

– Так и есть, – улыбается она беспечно.

– Ну, – я закусываю щеки, чтобы не расхохотаться, – в целом, неприятности она тоже могла бы устроить. Только с кутикулой.

Вишнякова смеется, и этот звук, отражаясь от убогих стен нашего школьного туалета, кажется мне самым радостным в мире.

Она забирает свой телефон, останавливает видео и говорит:

– Я бы и концовочку не обрезала, вроде бы эпично вышло?

Я разворачиваюсь и, переплетая подрагивающие пальцы, говорю:

– Стесняюсь спросить, откуда ты в курсе цикла Белкиной. Просто удачно совпало или это твои цыганские штучки?

– Ты слишком хорошего мнения о моих «цыганских штучках», – Лиза улыбается и пожимает плечами, – я просто вчера услышала, как она у девчонок тампон просила.

– Вот это ты удачно по туалетам ходишь… Спасибо, Лиз, – к концу фразы голос срывается.

– Ты в порядке?

– Не совсем. Но сейчас буду.

– Разрешишь помочь?

Не до конца понимая, что она имеет в виду, я тем не менее согласно киваю. Тогда Вишнякова подходит ко мне и заключает в крепкие объятия. Одной рукой обхватывает плечи, а вторую кладет мне на затылок.

От ее ладоней идет приятное тепло, которое мягкими волнами распространяется по телу.

Я прикрываю глаза и слышу, как Лиза говорит:

– Легче? Учти, это только наполовину цыганские штучки.

– А остальные пятьдесят процентов? – бормочу, балансируя в каком-то медитативном состоянии.

– Дружеская поддержка.

Глава 23

Лежа на кровати Смольникова, я пялюсь в стену. Судя по полоске света из окна, которая ложится на обои, день сегодня солнечный. Но мне на это откровенно насрать. Последние дни похожи на бег вокруг ублюдочного стадиона, когда в боку колет, дыхалка сбилась, легкие горят, а конца этого марафона не видно.

Опускаю веки и на какое-то время, кажется, засыпаю. Выныриваю из дремы тогда, когда случайный выбор подкидывает мне в наушники трек со слишком быстрым темпом.

Вздыхаю, растираю лицо ладонями и тапаю по экрану телефона, возвращаясь в своем плейлисте к той меланхоличной музыке, с которой мне последнее время гораздо спокойнее. « Я желаю разучиться дышать, когда не могу остаться с тобой, не могу себя заставить молчать – теперь я твой».

Подтягиваю одеяло повыше, оставляя снаружи только голову. Остекленевшим взглядом продолжаю изучать обои с причудливым выпуклым узором. Интересно, как скоро Паша выкинет меня отсюда? И кто сдастся первым: он или его мама? И куда я пойду в таком случае?

Сквозь музыку слышу стук, а потом дверь в комнату приоткрывается. Пашина мама заглядывает в комнату и говорит:

– Саша, я ушла. Там на плите борщ, сходи поешь, ладно?

Я вытаскиваю наушник, чуть приподнимаю голову и заставляю себя улыбнуться:

– Хорошо, спасибо.

Она медлит и, вздохнув, спрашивает:

– Как ты себя чувствуешь?

– Все в порядке.

Пашина мама смотрит на меня, не мигая, а потом вдруг заходит и присаживается около постели. Поправляет свои волосы, выкрашенные в рыжий, а потом прикладывает руку к моему лбу, якобы проверяя температуру. Хотя мы оба знаем, что я не болею.

Она гладит меня по голове и произносит:

– Ты не обязан проходить все в одиночку, милый.

Делая усилие, пытаюсь проглотить колючий ком в горле. К материнской нежности я, честно скажем, был абсолютно не готов.

Пашина мама подается вперед, чтобы поцеловать меня в лоб, и тут же пальцем стирает след от своей розовой помады.

Улыбается:

– Если что, ты всегда можешь поговорить со мной или с Пашей. Или со своей мамой.

Чувствую, как мои нижние веки моментально дергаются, прищуриваясь. И она поспешно заверяет:

– Если, конечно, будешь готов. Все, я побежала, закрою на верхний. А суп на плите. Покушай обязательно!

Я киваю в знак согласия и наконец остаюсь один. Замираю под одеялом, прислушиваясь к шуму в коридоре. Когда хлопает дверь, расслабляюсь и снова закрываю глаза. Пашина мама заставляет меня есть два раза в день – утром и вечером. Поэтому сейчас можно расслабиться. Она все равно через несколько часов вольет в меня тарелку борща.

Проваливаюсь в сон, который уже не кажется таким пугающим, как обычно.

Да, кричит. Да, захлебывается. Да, леденящий ужас сковывает все мое существо. Да, единственное, что может мне помочь – это мокрый собачий бок.

Ну и что?

Просыпаюсь от того, что кто-то гладит меня пальчиком по переносице. Еще не открыв глаза, уже знаю, что это Ксюша.

Правда, обычно она так делает, когда помогает мне, наоборот, уснуть.

Какое-то время лежу, наслаждаясь ощущением.