Читаем Проснись онлайн бесплатно
Чувство странное. Какое-то темное и кусачее. Я прикладываю ладонь к солнечному сплетению, как раз туда, где изнутри меня как будто прихватывают зубами. Настороженно замираю.
Потом снова улыбаюсь. Обеими руками заправляю розовые волосы за уши и берусь за ручку.
Ложная тревога. Пусть знакомятся, общаются, дружат. Пусть даже мутят, если захотят. Мне все равно.
Смотрю на Антонину Петровну и концентрируюсь на том, что она уже диктует первое предложение. И своим круглобоким почерком начинаю за ней записывать. Хорошо, что напрягаться при этом особо не приходится, вроде бы это называется «врожденная грамотность». Спросите меня о правилах, в жизни не вспомню. А если расслабиться и просто писать – ни одной ошибки не сделаю.
Краем глаза вижу, что Чига стреляет взглядом в мою тетрадь. Ну конечно, обиды обидами, а списывать ему больше не у кого.
Могла бы отгородиться от него, но я же не сволочь. Подумаешь, порычали друг на друга. Моя старшая сестра говорила, что транслировать злость всегда проще на того, кто ближе. Не то чтобы я сильно ей доверяла, но звучит вроде бы логично. Да и Вероника учится на психолога, что-то им там, наверное, все-таки объясняют о том, как люди устроены. Лучше бы рассказали, как не быть предателем, может что и поняла бы.
Чига толкает меня локтем, и я понимаю, что зависла стержнем ручки над тетрадью, и давно уже ничего не пишу.
Поспешно говорю:
– Антонина Петровна, а что там после «клонились к воде»?
– Войнова, я не заметила, чтобы ты выходила два предложения назад.
Я обворожительно улыбаюсь:
– Я отвлеклась. Проверяла предыдущее на ошибки. Ну пожа-а-алуйста!
Русичка вздыхает, устало трет лоб пальцами и быстро диктует мне то, что я пропустила. Одного раза мне достаточно, чтобы записать без ошибок. Саня строчит за мной, а я стараюсь скрыть победную улыбку. Всего-то нужно было состроить жалобную мордочку.
Когда мы заканчиваем, я забираю у Чигарева тетрадь, отношу ее вместе со своей на учительский стол и возвращаюсь.
Все мои мышцы напрягаются, губы сжимаются, брови против моей воли сходятся на переносице. Потому что Чига – ну разумеется! – болтает с новенькой.
Ладно, похоже, мне придется приложить чуть больше усилий, чтобы ее терпеть.
Забираю с парты свою ручку, наклоняюсь к рюкзаку на полу и слышу:
– Ксюх, это Лиза.
– На память и слух не жалуюсь.
Разгибаюсь и ловлю на себе насмешливый взгляд черных глаз, что моментально зажигает во мне раздражение.
Вишнякова закидывает ногу на ногу и говорит:
– Ауч, какая колючая. Прямо вся болит.
– Что, прости? – изображаю вежливую улыбку.
– Да так, ничего.
Чуть подаюсь вперед, опираюсь на парту костяшками пальцев, вкрадчиво говорю:
– Раз ничего, тогда ротик прикрой.
Я жду чего угодно. Грубости в ответ, трусости, защитного юмора. Но она вдруг заходится громким смехом. Это, честно говоря, обескураживает. Долгие секунды я не могу взять себя в руки, а просто смотрю, как эта смуглая девчонка хохочет. Надо мной!
– Характер не только в каждой фразе, но еще и в фамилии, – говорит она, показательно утирая несуществующие слезы, – класс.
Не нахожу ничего лучше, как злобно бросить:
– За своей фамилией следи.
– Она цыганская, – беспечно отвечает Вишнякова и встает, – покажете, где следующий урок?
– Да, погнали, – говорит Чига и заставляет меня задохнуться от возмущения.
Серьезно? Может, еще дружить втроем станем?
Закидываю рюкзак на плечо и говорю:
– Идите.
– Ксюх.
– Я в туалет, – бросаю через плечо, уже двигаясь к выходу из кабинета.
– Ксюх!
– Что?! Пописать нельзя?! – рявкаю.
На ходу достаю наушники и дерганными движениями распутываю провода. Бесит, что вечно собираются в клубок намертво. Бесит!
Наконец справляюсь, и все окружающие звуки тонут в музыке, которую я врубаю на максимальной громкости. Беззвучно повторяю вслед за текстом: «Ты мне руку протяни, сколько там тебя осталось? Тает огонек в тени, ты как свечка угасаешь».
Закрываюсь в кабинке и прислоняюсь спиной к стене, исписанной признаниями в любви и оскорблениями примерно в равных пропорциях.
Прикрываю глаза и отвлекаюсь на трек. Пальцами выстукиваю ритм по бедру, обтянутым тонким черным капроном. Выгоняю из головы все мысли. И в конце концов достигаю такого дзена, что, когда в дверь кабинки стучат, я испуганно вздрагиваю. Отодвигаю защелку и открываю, готовая окатить ледяным презрением какую-то зарвавшуюся школьницу. Но там стоит Чига.
Он берет меня за плечо и притягивает к себе. Прислоняюсь щекой к его груди и вздыхаю. Бормочу тихо:
– Это вообще-то женский туалет.
– Когда я тебе волосы держал на прошлой новогодней дискотеке, ты не была такой принципиальной.
Игнорируя справедливое замечание, спрашиваю:
– Лиза там твоя не заблудится?
– Уж найдет как-нибудь. Булка, ну ты чего?
– Взбесила она меня.
– Мы ее не знаем, – резонно замечает Саня.
– А я и не хочу. Ты делай что хочешь, раз понравилась.
Он берет меня за плечи, отодвигает и заглядывает мне в глаза:
– Ревнуешь, что ли?
Говорю укоризненно:
– Чига, даже не начинай.
– А что за реакция тогда?
– День сложный. Забыл?
