Читаем Проснись онлайн бесплатно
А потом ставлю смартфон на авиарежим и, глотая слезы, включаю песню прямо так, без наушников. Не помню, где они лежат, поэтому я просто выставляю звук на минимум и прижимаю динамик к уху. Концентрируюсь на музыке, стараясь не обращать внимания на звуки ругани с кухни. Представляю, как Чига слушает ее, теперь зная о том, что я давно уже пропала.
Глава 18
Я сплю так плохо, что мне впору начать так же метаться по кровати, как Чига, когда его кошмарит. В какой-то момент резко подкидываюсь от ощущения, что кто-то сейчас войдет в мою комнату. Ручка тихо брякает, но так и не опускается, как будто ее просто коснулись пальцами, но открывать передумали. Долго выжидаю, сидя в своем коконе из одеяла, но больше ничего подозрительного не слышу.
По-настоящему засыпаю только утром, и то на полтора часа. Встаю такая разбитая, как будто всю ночь пила фирменный коктейль Смольникова. Паша гордо называет его «мохито», я же считаю, что это кара Господня.
Но с постели поднимаюсь быстро. Завернувшись в одеяло, отпираю дверь и прислушиваюсь. Тихо. Отсыпаются, наверное. Это еще хорошо, что они тут были только вдвоем. Маму переклинило, видимо, на фоне предстоящей свадьбы, и она перестала приглашать сюда друзей.
К слову, я никогда не считала ее алкоголичкой. Потому что, наверное, она не такая. От мужиков она всегда была зависима больше, чем от спиртных напитков.
Ее тусовки, конечно, частенько выходили из-под контроля, но никогда не случалось ничего по-настоящему плохого. Так мне кажется. Или нет?
Прямо так, в одеяле, я иду в ванную, закрываюсь уже там и облегченно выдыхаю. Смотрю в зеркало на свое отекшее лицо, на розовые потускневшие пряди. Давно пора уже обновить цвет, а голову стоило вчера помыть, но мне было не до того. Так что я пытаюсь спасти положение и делаю два пучка, а у лица плету тонкие косички. Вздохнув, изучаю поплывший контур губ, красный кончик носа и чуть припухшие веки. Кошмар.
Помню, как-то у маленького Антона поднялась температура, а я не знала, что делать. Сколько ему было? Года два, а мне, получается, около десяти.
Еще было, когда ночью брат проснулся и его вырвало прямо на постель. То ли отравился, то ли схватил вирус, обычное дело, но я была в панике. Мамы не было, а я не понимала, за что хвататься: то ли перестилать белье, то ли нести таз, то ли искать лекарства, в которых толком не разбираюсь. Это уже годом позже, то есть мне – одиннадцать. Взрослая уже девчонка, почему так испугалась…
Поднимаю руки к лицу и провожу ладонями по щекам. Впервые думаю о том, что у меня в голове нет понимания того, что такое «нормально». Моя норма охренеть как отличается от представления других детей.
Снова открываю воду в раковине и плещу себе в лицо. Вытираясь одеялом, плетусь к себе в комнату.
Легко потерять берега, когда у тебя их никогда не было, верно?
Взяв косметичку, сажусь по-турецки на кровать. Мягким карандашом жирно подвожу глаза, тушь наношу в несколько слоев, а контуринг делаю такой, чтобы из космоса было видно мои острые скулы. Лучше переборщить с мейком, чем позволить другим увидеть мою слабость.
И только когда собираю все обратно в косметичку, вспоминаю, что поставила телефон на авиарежим.
Меня накрывает флешбэком вчерашней истерики. Когда, о боже мой, я призналась Саше в любви. Прикрываю глаза и болезненно морщусь. Глупее признание и вообразить сложно! Я что, совсем рехнулась?!
Делаю несколько глубоких вдохов, выдыхая через приоткрытые губы, но этим делаю только хуже. Сердце колотится, кожа покрывается испариной. Чувствую, как даже на носу выступают мелкие бисеринки пота.
Зажмурившись еще сильнее, достаю из глубины памяти информацию о том, что излишки кислорода только провоцируют тревогу. И, откалибровав свое взбесившее дыхание, успокаиваюсь.
Включаю сеть, и смартфон в моей руке сразу оживает. Сердце снова барахлит, но я решительно открываю наш с Сашей диалог.
Мои веки с облегчением падают вниз. Запрокинув голову, я улыбаюсь. Мне всегда казалось, что у меня потрясающий, удивительный, самый лучший друг. Теперь у меня есть такой же парень. Равноценная замена?
Соскочив с постели, быстро одеваюсь. Джинсы с высокой посадкой, которые расширяются от бедра, белый плотный топ и толстовка на молнии. Подумав пару секунд, снимаю бюстгальтер, выдергивая его за «косточку» из-под топика. И это единственное, что я себе позволяю, потому что прежняя страсть к коротким юбкам и колготкам в сетку куда-то испарилась.
У дверей я снова прислушиваюсь. Кажется, оба спят. Радуясь своей удаче, выбегаю из квартиры. Я пока не знаю, какие последствия будут у вчерашней ссоры. Вдруг мама и правда меня выгонит? Как раз будет спальня для новоиспеченного ребенка. Если он действительно родится и будет здоровым. А если нет, то как она справится? Но эти мысли я старательно отодвигаю в сторону. Не моя это проблема, не должна быть моей!
Выйдя из подъезда, сразу вижу Сашу на лавочке у пруда. Сидит на спинке, выпускает дым в небо.
Любуюсь несколько секунд, а потом срываюсь с места и бегу к нему, перепрыгивая через сугробы.
