Читаем Пост-Европа онлайн бесплатно

В техническую эпоху бытие уходит из мира; остается мир сущего, разложенный на атомы и петли обратной связи. То, что Хайдеггер называл утратой корней (Entwurzelung), больше не является западным феноменом, этот процесс вышел за пределы Европы благодаря ее планетарной технике. Здесь можно вспомнить критическое замечание Толстого, озвученное в 1910 году, в последние годы жизни писателя: «…средневековое богословие или римский разврат развращали только свои народы, малую часть человечества, теперь же электричество, железн[ые] дороги, телеграф, печать развращают всех»[30].

Эти технологии – носители западного мышления, западных моделей индивидуации, способов производства и западной либидинальной экономики. Экономика в первую очередь состоит в обмене техниками и техничностью, замыкающем процесс производства: например, купленный на рынке инструмент производится с помощью сложной технической системы, но мы можем просто пользоваться им, не зная, как создать его самостоятельно. Однако в то же время экономическая система требует технологии как средства обмена – от транспортировки грузов до высокоскоростной торговли. В своей лекции «Что зовется мышлением?» Хайдеггер высмеивает логистику как самое последнее и плодотворное воплощение «логики», которое, по его словам, во многих англосаксонских странах считается «единственно возможным воплощением строгой философии»[31].

В XXI веке можно легко ощутить, что этот процесс разрушения и воссоздания не замедляется, а лишь ускоряется. Тоска по Heimat будет только усиливаться, но не ослабевать; дилемма возвращения домой будет выражаться лишь в еще более патологических формах. По сути, в одно и то же время имеют место два противоположных движения: планетаризация и возвращение домой. Капитал и технонаука – с их предполагаемой универсальностью – склонны к эскалации и самораспространению, тогда как специфика территории и обычаев склонна к сопротивлению чужеродному.

Сегодня проблема возвращения домой ставится очень остро. Если посмотреть на жилищную проблему в Европе в 2023 году, то мы увидим, что количество людей, которые не могут позволить себе снять нормальное жилье для своей семьи, резко увеличилось. Тревожит и рост цен на недвижимость за последнее десятилетие. Так может продолжаться до определенного момента, но потом пузырь лопнет, и плательщики ипотечных кредитов окажутся в неподъемных долгах. Глобальные спекуляции с недвижимостью и неолиберальная экономика создали ситуацию Heimatlosigkeit, которая бросает вызов как этосу, так и этике. Спекуляции с недвижимостью будут и дальше истощать творческий потенциал человека.

Мир разваливается на части – так можно описать ощущения от 2023 и 2024 годов. С одной стороны, продолжается российско-украинский конфликт, служащий постоянным напоминанием о незащищенности Европы и причиной глобальной логистической катастрофы; но в то же время на момент написания этого текста война между Израилем и ХАМАС кажется еще более жестокой и бесчеловечной, обнажая реальную угрозу новой мировой войны. С другой стороны, стремительное технологическое ускорение, олицетворяемое ChatGPT, навевает мысли, что машины очень скоро вытеснят человека. Разукоренение ускоряется технологией, поскольку машины способны обучаться, чтобы превзойти конкурентов-людей. Не ограничиваясь победой AlphaGo в игре го, ИИ проник почти во все сферы повседневной деятельности и разрушает их, переворачивая с ног на голову. Этот технологический, экологический и экономический прогресс явно сулит нам своего рода апокалипсис.

Это разрушение, вызванное техноэкономической планетаризацией, требует возвращения домой, возвращения к этосу. Мир снова рассматривается с точки зрения Heimat, но не в планетарной перспективе, как и не в перспективе мировой истории. Разочарование и недовольство тем, что дома больше нет, выражаются в войнах против чужаков, а иммигранты и беженцы становятся главными мишенями дискриминации и ненависти. Реакционеры и неореакционеры хотят вернуться домой – в страну, которая когда-то была «великой» и которую нужно снова сделать великой. По мнению некоторых, и особенно тех, кто верит в «глубинное государство», смерть общества, описанная в терминах «великого замещения»[32], также означает конец индивида, поскольку к тому моменту Европа будет «выкрашена в черный цвет»[33].