Читаем Пост-Европа онлайн бесплатно
Согласно Симондону, индивидуация предполагает систему, полную несовместимости и напряженности. Когда достигается определенный порог, система начинает разрушаться и перестраиваться, прежде чем достичь метастабильности. Чтобы продемонстрировать процесс индивидуации, Симондон часто использовал пример кристаллизации. Рассмотрим сверхнасыщенный раствор хлорида натрия (соли), в котором напряжение между положительными и отрицательными ионами достигает порогового значения. При небольшом внешнем воздействии в растворе начнут образовываться кристаллы, разрешающие напряженность, в то же время будет выделяться тепло, что запустит процесс кристаллизации в других частях раствора. Кристаллизация прекратится, когда система достигнет метастабильного состояния, то есть станет относительно стабильной, но не равновесной (абсолютная стабильность). Кристаллизация – это лишь простейший пример индивидуации физического сущего, и он далеко не всегда может объяснить индивидуацию живого существа или существа, наделенного психикой. Тем не менее это парадигматический пример индивидуации, в которой определяющими факторами являются отношения и система, а не субстанция и форма. Система задает границы, позволяющие изолировать анализ включенных в нее отношений. Индивидуация всегда предполагает наличие в системе напряженности или, точнее, несовместимости. Индивидуация означает обнаружение несовместимостей и их разрешение, позволяющее прийти к метастабильному состоянию. Мы не решимся назвать процесс индивидуации диалектическим, поскольку индивидуация не обязательно диалектична – напротив, диалектика – одна из форм индивидуации.
Пример Симондона дает нам некоторые ключевые элементы для понимания того, что мы здесь называем индивидуацией мышления. Развивая эту тему, мы также хотим дополнить предложенную Симондоном в диссертации «Индивидуация в свете понятий формы и информации» теорию индивидуации, которую он ограничивает уровнями физического сущего (кристаллография), живого существа (современная биология) и психического бытия (юнгианская психология)[156]. Если мы ищем несовместимость (а значит, и различие) между азиатской и европейской мыслью (хотя поиск может не ограничиваться Азией и Европой) на фоне нашей собственной эпохи, то делаем это не с целью эссенциализировать Европу или Азию. Наша цель – определить условия, при которых индивидуация мышления становится возможной.
В разговоре Хайдеггера («спрашивающего») с японским гостем, процитированном в эпиграфе к этой главе, можно подметить смущение японца: Азия подражает Европе в плане технологического и экономического развития, но подлинного диалога, «настоящей встречи с европейским присутствием», так и не произошло. Подлинный диалог – это не только коммуникация, но и индивидуация, а значит, это не столько вопрос о том, что зовется мышлением, сколько вопрос об индивидуации мышления.
Я хочу провести различие между индивидуацией, с одной стороны, и метиссажем или тем, что Эдуар Глиссан называет креолизацией, – с другой. Как правило, под креолизацией понимается смешение элементов различных культур, создающее новую культуру, но для Глиссана креолизация означает нечто большее. Креолизация сродни ризоме, пускающей множественные корни. По Глиссану, креолизация – это диверсификация, «одна из поэтических грез расширяющегося Запада», но в то же время «противоядие от универсальной империи, которую это расширение подразумевает»[157]. Эта диверсификация, выражающаяся через язык, литературу и технологии, необходима для того, чтобы мы могли вообразить грядущий мир. Глиссан спрашивает: «Как можно выйти из уединения, если всего два-три языка сохраняют монополию на несомненную силу технологии и на возможность владения ей, два-три языка, навязанные как единственный путь к спасению и подпитываемые собственной эффективностью?»[158]Приведем конкретный пример: во время колонизации Гонконга местные жители изобрели напиток под названием «юаньян» (буквально «утка-мандаринка»), который представляет собой смесь кофе и чая с молоком (крепкого черного чая со сгущенным молоком). Когда подобный метиссаж превращается в привычку, он может стать важной частью повседневной жизни и поспособствовать формированию коллективной идентичности, но он не дает мышлению дальнейшего развития. Мышление – это не лоскутное одеяло: оно актуализируется не путем коллажирования, а путем индивидуации. Я сомневаюсь, что креолизация эквивалентна тому, что я называю индивидуацией мышления, хотя оба процесса могут рассматриваться как попытка добиться разнообразия. Если креолизацию можно рассматривать как исторический процесс, то индивидуацию мышления, пожалуй, следует рассматривать в качестве аналитической модели, которая может дать нам некоторые подсказки относительно будущих стратегий.
