Читаем Натиск онлайн бесплатно
Наследник Рода прыгнул в сторону. Столкнулся с одним из Мыслителей. Чуть не сбил другого, отчаянно вытягивая руки. Он знал, что не успеет.
Однако ему повезло. Копьё, брошенное карликом, полетело в сторону Вайз, но Яр был быстрее. Он заслонил девушку.
И даже не почувствовал, как
А потом его поглотила тьма.
9
Скольжение
Информация о древних Дланях Императора не может быть ничем иным, как легендой. Огромные армады, скользящие по границе горизонта событий черных дыр — и все это для того, чтобы существовать вне времени и пространства? Простите, но это напоминает старые сказки о Бледном Короле, чьи призрачные гримы якобы прилетают в нашу Галактику каждые несколько эонов из бездны Стрельца А!
Горизонт событий — это ничто иное, как граница пространства-времени, после пересечения которой скорость побега любого объекта превышает скорость света. Даже свет не может преодолеть эту полупроницаемую «мембрану». И Длани Императора должны были там плавать? Даже если это возможно, сила воздействия черной дыры, во-первых, полностью выбросила бы эту Имперскую Гвардию за пределы галактического времени, а во-вторых, как Император мог бы с ними связаться? Через какую-то волшебную версию глубинного излучателя? Те, которые нам известны, работают с задержкой в Потоке!
Похороны устроили сразу после первого глубинного прыжка к черной дыре MACHO-98-BLG-6.
Пространство, в котором они оказались после пятнадцати световых лет, все еще было пространством предыдущего сектора — диффузной туманности Лагуна в созвездии Стрельца. Они должны были остаться в ней еще как минимум на один прыжок: диаметр туманности составлял около десяти парсеков, то есть более тридцати световых лет. Не считая темных, пыльных сфер Бока, Лагуна была прекрасна. Ее окутывал нежный космический розовый цвет с полосками сверкающей зелени.
Трудно было представить себе лучшее место для прощания с доктором Харпаго Джонсом.
Весь экипаж, кроме не прибывшего на похороны Единственного и все еще находящегося в стазисе Грюнвальда, смотрел, как грузовой люк «Ленты» открывается в космическое пространство, а гроб Харпаго — белый, продолговатый контейнер — выстреливается в него, чтобы через мгновение исчезнуть в темноте, смешанной со звездами и розовой пылью. Это длилось мгновение, но все стояли долго, глядя то на пустой люк, то на пустоту, в которой гроб на миллисекунду сверкнул, как забытая звезда.
Доктор ушел, и бесконечность приняла его. Он улетел в огромную, бескрайнюю тьму.
Как и ожидал Антенат, весть о его смерти приняли не так уж плохо, учитывая обстоятельства. Расстроенная предыдущими событиями, Вайз расплакалась, хотя теперь, глядя на похороны, она забыла о слезах, все еще стекающих по ее щекам. Она стояла неподвижно и молча, как и Эрин Хакл, которая ни разу не заплакала. Но если бы взгляд первого пилота мог убивать, от Единственного осталась бы кучка пепла.
Удивительно, но гораздо больше эмоций, чем Эрин, проявили Хаб и Месье. Худой компьютерщик не дождался окончания церемонии и быстро сбежал в Сердце, но это только казалось равнодушием. Тански не сказал ни слова, но все слышали, как он бормотал проклятия под нос. Было видно, что он явно взволнован. Что касается механика, то, к легкому отвращению Хакл, он пришел на похороны немного пьяным, с заплаканными и покрасневшими глазами. Видимо, все еще винил себя в случившемся.
Сразу после ухода Тански они остались одни, глядя на медленно закрывающиеся переборки люка. И вспоминали. Эрин думала о докторе, который спас ей жизнь и, по сути, жизнь всего экипажа, выстрелив в Джареда. Она вспомнила, как Джонс хладнокровно убил мучившего ее Палиатива. И как после долгого совместного полета на «Ленте» она предложила ему перейти на «ты». Последнее воспоминание заставило ее сжать кулаки так сильно, что ногти впились в кожу.
Что касается Пинслип Вайз, то астролокатор постепенно впадала в пустое, ошеломленное безразличие. Смерть Харпаго, свидетельницей которой она стала, поразила ее одним болезненным ударом. Это был удар по бойцу, который недавно поднялся после нокаута и все еще находится в ошеломлении от полученной ранее серии ударов. Поэтому он не только оглушил и ослепил ее, но и выжег дотла. Она все еще чувствовала боль, усиленную последним воспоминанием, но та была похожа на угасающую волну. Пин стояла, и ее слезы медленно высыхали. Что-то в ней умерло — она еще не знала что — но у нее не было сил это анализировать.
— Конец, — прохрипел Месье, и действительно, это был конец.
Единственный человек, связывающий Грюнвальда с прошлым, и, возможно, самый человечный из всех членов экипажа, ушел в небытие с единственным подходящим к нему комментарием.
***
