Читаем Интервью онлайн бесплатно

Когда стало известно, что Вулф приехал в Новый Орлеан, его всюду ждали. Местные литераторы, коллекционер книг Уильям Б. Уисдом, старые друзья из Эшвилла и особенно газетные репортеры – все они не давали ему покоя. На улицах Французского квартала он вскоре стал знакомой фигурой. Один из барменов запомнил его как «большого парня в смокинге, который не мог танцевать под пианино, потому что не мог оторвать свои большие ноги от пола».

Среди его собутыльников был и «Толстяк» Макдермотт, который и придумал, что Вулф был спортивным писателем. «Нет», – сказал Вулф, единственной газетной работой, которую он когда-либо выполнял, была доставка газеты Эшвилл Ситизен» холодными темными утрами. «Не обманывайте меня, – сказал Макдермотт, – вы бейсбольный писатель, а ваш отец владелец Ситизен». С этими словами Вулф схватил газету, сложил ее так, как это делают мальчики-газетчики, и со смертельной точностью швырнул в стену бара. «Вот видите. Я самый лучший газетчик в «Эшвилл Ситизен», так-то». В другой раз, когда он выпивал с репортером, Макдермотт взял у него экземпляр «Взгляни на дом свой, Ангел» и прочитал отрывок. «Это полная ерунда, полная ерунда», – заявил он. Вулф взял у него книгу, открыл ее на стихотворении и произнес эти знаменитые слова: «О утраченный и ветром оплаканный призрак, вернись, вернись!» «Чушь, – сказал Вулф, – и вздор. В жизни не читал такой ерунды. Наливай», – сказал он бармену.

Однажды утром, в восемь часов, после долгой ночи, проведенной в барах Парижского квартала, он стоял на травянистой дамбе вдоль Миссисипи в парке Одюбон. С ним была группа новых друзей. Вулф сорвал пучок травы, высоко поднял его и наблюдал, как ветер сдувает его с раскрытой ладони. «Это, ребята, Америка, – буркнул он, – а эта река – какая-то река». «Черт, – возразил один из репортеров, – видели бы вы ее в половодье».

Томас Санктон, стипендиат Неймана в Гарварде в 1941-1942 годах, был учителем, политическим репортером, романистом, а позже вице-президентом фирмы по связям с общественностью.