Читаем «Годзилла» онлайн бесплатно
Друзья-однокурсники практически не расспрашивали меня об армии, за что я им был особенно благодарен. Это были ребята, с которыми я тесно общался в университете, весьма интересные и остроумные персоны. Никита вещал всевозможные угары в присущей ему жеманной манере, Игорёк приглашал посетить парочку концертов, с Вовой мы в плотную принялись обсуждать идею, как только я дембельнусь, о создании нового музыкального проекта, наевшись всеми этими несерьёзными группами, в которых мы играли.
Укрылись в леске на Степянке и попивали своё пиво. Я выдул два литра и моментально осоловел. Напиваться в доску не хотелось и к полуночи мы разошлись по домам.
Выспался я вдоволь, проснулся около двенадцати часов и ещё с час провалялся в кровати. На кухне уже ожидал приготовленный обед.
Оставалось ровно девять суток. Нужно было потратить это время с пользой для себя и я стал строить планы.
Второй день провел в квартире, погрузившись в метафизику своей комнаты, ложился на пол и по долгу слушал музыку, пялясь в потолок, так, как мечтал, мёрзнув ночью в карауле и от этих воспоминаний меня даже передёргивало.
Вечером посмотрел парочку фильмов и сходил в магазин за пивом.
Следующий день отвёл для Даши. Мы сидели на лесенках уже недееспособного завода, который разобрали по офисам, много курили, общались и целовались. Она намекнула, чтобы я особо ни на что не надеялся, это у нас так, не серьёзно. Я был не против и меня это устраивало. Затянувшаяся неразбериха в моей личной жизни стала мне надоедать и я с нетерпением ждал дембеля, чтобы удариться во всё тяжкие, пройдясь по слабому полу татаро-монгольским игом.
Сходил с Игорьком в душный «Рокер-бар» на какую-то панк-рок солянку, заметив, как значительно поубавилась численность народу в сравнении с прошлыми летами.
Навестил друзей-товарищей на съёмной квартире, где мы выдули по добротной шишке и долго спорили о «Pussy Riot».
Странно, но общение практически со всеми моими гражданскими сверстниками, наложило на меня печать непонимания. Я слушал их рассказы и чувствовал в них наивность и несерьёзность, даже какую-то детскость. Мне казалось, что я повзрослел и немного изменился, хотя за мной этого никто не заметил. В разных компаниях я ощущал себя неуютно и мне это отнюдь не нравилось. Хотелось стряхнуть весь этот армейский груз и пыль, осевшую в моей голове.
В последний вечер, пьянствуя со знакомыми на излюбленном нами стадионе, недалеко от дома, где стояли мини-трибуны, которые все дворы давно использовали под распитие алкоголя, я даже поспорил с ними по поводу дедовщины, немного выгораживая и защищая её. Меня не понимали и доказывать им что-либо было бесполезно.
Отправляясь обратно в часть, я всё же радовался, что возвращаюсь туда в последний раз.
***
После непродолжительной отлучки, попав сразу в строй на развод, я почувствовал, как будто оказался в армии впервые, всё для меня было ново и даже «слоны» казались борзее и раступленней меня. Ковш с третьей роты сразу заметил мою затянутость и только посмеивался.
В роте все порядки и ужимки казались дикими и мне пришлось поднапрячься, чтобы скорее вернуться в прежнее состояние, очухаться и прийти в себя. На следующий день я заступал дежурным.
А в части за время моей отлучки произошло ЧП. Отбывший в своевременный отпуск, получивший в «автобате» сержанта одноухий Леонов, с которым мы месяц пробыли в карантине, убил обухом топора свою пожилую соседку.
Выпивал в компании, деньги закончились, захотелось добавки. Пошёл просить в долг, а соседка заартачилась.
Забрали его на следующий день. Дали строгача и отправился Леонов на зону на долгих двадцать пять лет.
Перед отбоем мы с частью своего периода засели в каптёрку к Индюку. Наш период окончательно раздробился на кланы и мы практически перестали общаться с некоторыми из своих. Чучвага с Индюковым недолюбливали караульных, но я всё же уговорил их пригласить остальных за общий стол. Мать собрала мне большую сумку харчей и мы устроили себе небольшой праздник.
Бедняги «слоны» просились войти в каптерку, чтобы подготовить парадную форму к караулу, которая висела на сохранении в длинных красных шкафах. Индюк лишь бросал в них куриными костями.
— Сдриснули в ужасе, мы хаваем! — с набитым ртом ревел щекастый ефрейтор.
Потом меня долго расспрашивали про гражданку, завидовали и вздыхали, что мне скоро домой, а им ещё топтать до весны.
***
