Читаем «Годзилла» онлайн бесплатно
Дилю Секач не тронул, по старинке поставил на кости всех остальных, и они до заступления следующей смены, молча простояли на кафельном полу. Диль стоял рядом и всё помыкался встать с ними рядом.
— За одного страдают все, — сказал Секач и отправился обратно в начкарку.
История повторялась, только сейчас я был её назидателем и от этого становилось ещё хуже, глядя, как новые лица сопят и корчатся от боли в упоре лёжа.
— Вы у меня до дембеля умирать будете, — улёгшись на своём топчане, вещал из начкарки Секач. — Я думал, не буду вас трогать, но вы реально самые печальные «слоны», ваши «фазаны» такие же, но они хотя бы не попадались… Кесаря на вас нет. А я слово офицера даю, что с сегодняшнего дня караулы у вас будут через слёзы и пот. Готовьтесь.
Возвращаясь в роту, я лишь с облегчением вздохнул.
По приезду в часть случай Дили уже успел разлететься по всему батальону, а Студневу сделали серьёзный выговор.
Прямо с построения на взлётке ротный завёл беднягу в канцелярию и мы слышали, как он был жесточайше избит лопоухим губошлёпом. Обратно Диль выходил, держась за голову и почки.
***
В роте от задачь, казалось, скрыться было невозможно.
Для себя я сразу выделил пятерых дежурных, из-за которых передёргивало каждого из нас, узнав что они заступают в наряд: майор Лавров, Качан, Муссолини, капитан Иванченко и майор Дикий.
Лавров был сорокалетним занудой с чёрным и вьющимся из-под кепки чубом. Обязанности на разводах он не спрашивал, зато около полу часа удерживал нас на плацу и вещал нам одни и те же инструкции и правила несения службы, приводя в пример всеми уже сто раз слыханные истории, как кто-то, когда-то, где-то накосячил. Рассказчиком он был хорошим и его чёткий баритон, и задвигаемый нам месседж был понятен всем: следуй строго своих обязанностей и у тебя всё получится.
Заступая с ним в наряд, дежурство проходило по уставу. Звонить в дежурку после полуночи приходилось каждый час и докладывать обстановку в роте; если забыл, Лавров заставлял бегать к себе в штаб и отчитываться уже там. В оружейной комнате, выдавая наряду штык-ножи, а «шакалам» пистолеты, следовало придерживаться инструкции. По ночам он приходил в каждое подразделение, и тут уж если попал, то пиши пропало. В первую очередь его интересовал наведённый порядок в расположении. Ко мне он прицепился сразу. В туалете между окнами лежали невесть когда попавшие туда бычки, я пытался объяснить ему, что это не моя вина, однако он оставил в дежурном журнале пометку, что в роте порядок поддерживается плохо, за что я получил от Студнева по голове этим же журналом, в итоге ещё самостоятельно пришлось выковыривать из рам злополучные окурки.
Все в части знали, что Лавров был весьма увлечён старшиной Сладковой, шалавой по сущности, любящей рассматривать солдатские елдаки в бане и мысль, что он влюблён в шкуру и ничего с этим не может поделать, немного, но всё же успокаивала. Тем более я слышал истории, что в санчасти её периодически трахали солдаты. Лавров этого, видимо, не знал и на празднествах в части пел ей со сцены любовные романсы.
Качан особенно жаловал батальон охраны, приходил к трём утра и, дерзко садясь за мой стол, выставив меня перед собой, как школьника, опрашивал обязанности дежурного и как на зло с середины.
— Вот ты же учитель истории, а ни черта не знаешь, дежурный из тебя говно, может тебя на губу посадить для стимула? — ехидно улыбаясь, спросил меня майор.
— Вам виднее… — безразлично ответил я.
— Ничему тебя армия не научила. Вот скажи мне, какая от тебя польза?
— Товарищ майор, честно признаюсь — никакой. В армию я попал, потому что закосить не удалось, теперь понимаю, зря не пытался. Вы говорите, что я здесь должен был получить какие-то навыки, возникает встречный вопрос: какие? Ну, допустим, мыть пол, подметать, кружок кройки-шитья ещё ладно, но и это я мог запроста на гражданке освоить. Пострелял пару раз. Отсюда следует вывод: белорусская армия — это рабовладельческая структура, которая насильно удерживает молодых ребят, отнимая у них юные годы, лучшие годы, а ведь мы могли за этими стенами что-нибудь полезное сделать. Вы, конечно, можете возразить, как же, армия делает из мальчишек мужчин, но лично я считаю, что мужчинами нас делает жизнь, которую эта самая армия и ограничивает, следовательно она бессмысленная, и пора бы уже давно взглянуть правде в глаза и перевести её на контрактную основу, как это сделали все цивилизованные страны мира.
Качан что-тонаписал в своём блокноте и молча удалился в третью роту.
Муссолини был таким же деспотом, но дрючил исключительно ППУ и водителей, которые по его словам и так всю службу прохлаждались. Приходил в роту он ближе к часу ночи, мог просто молча пройтись по расположению, ничего не сказать и уйти в другую роту. Весь путь приходилось проделывать вместе с ним, выказывая своё почтение и строгую подчинённость. Муссолини это дело любили, тут же преисполняясь возвышенностью, получая моральное и визуальное удовольствие.
