Читаем «Годзилла» онлайн бесплатно
Я давно свыкся с ротной бытовухой, набрал вес, почувствовал свободу, а тут появился этот легитимный выскочка, ставший нам поперёк горла. В «стелс» теперь мы стали ходили с песней, поднимая высоко ноги и если ему не нравился наш походный шаг, возвращались на исходную. В строю следовало стоять тихо и не шевелиться. Меня бесили его отчитывания перед всей ротой, что, дескать, я весьма вальяжно и с издевкой провожу поверки и другие переклички. Это напрягало. Напрягало и то, что он совершенно не желал учитывать срок нашей службы, все былые заслуги и лишения. Даже подсосник Гурский не смог найти с ним общего языка. Говарков сразу ставил всех на место, проводя чёткую грань между командирами и подчинёнными. Однако радовало то, что он не был съехавшим с катушек садистом. Рукоприкладства он всячески порицал, морально пытаясь выколачивать из нас всю дурь. Так постепенно наша рота скатилась в жизнь по уставу, и со всех подразделений части нашу роту стали называть второй «крестьянской».
В оружейке, когда «шакалы» получали оружие, я по долгу пялился в зарешечённое окно и сочинял грустные стихи. Образы появлялись спонтанно.
***
При подъёме роты я чаще стал использовать дикие оры, чтобы уже с утра моментально настроить «слонов» на ободряющие ритмы армейской жизни.
— Подъём, печальные! Живее подорвали свои очела! Ускорились, уёбища!
Некоторым приходилось поддавать с ноги.
«Слоны» митусились по располаге, а свои поглядывали на меня с определённой недоброжелательностью.
— Умеешь ты, Петрович, испортить утро, — говорил мне Гораев.
— Утро добрым на граждане будет, — отвечал я и мой бас с потоком яростной брани рассыпался по всему расположению.
Настроения не было. Так почему оно должно был быть и у остальных?
***
В карауле по слухам Нихи Секач заново принялся жестить и бесчинствовать. «Слоны» прокачивались с «красными драконами», стояли часами на костях в бодряке и сутками не спали. Я видел, какими бледными и замученными они возвращались в роту и меня даже передёргивало от мысли, что когда-то и мы были такими же страдальцами, правда, нам не повезло вдвойне ещё и с нашими «фазанами».
Я знал, что когда-то должен был произойти первый срыв, гадал у кого именно и каким образом, но чтобы так быстро.
Кто-то из «слонов» накатал комбату донос, что младший лейтенант Секач избивает в карауле солдат, всячески унижает и вообще морально изводит. По прибытию в роту Секача тут же сняли с нарядов по караулу и дали строгий выговор.
Он был в бешенстве.
Я как раз сменился с дежурства и, стоя с Мукой у оружейки, услышал приказ Студнева, взять Секачу парочку караульных «слонов» и «фазанов» покрепче, меня, Гораева, Стасю, и отменно прокачать в спортзале. Секач приободрился и тут же отдал команду строиться. Вместе с нами встал качёк Станов, Бохтыш, Кубацкий, Камса и Карпов. Секач молча вывел нас на улицу и вскоре мы оказались в тренажёрном зале, среди всех этих брусьев, штанг и гантелей.
— Ну, что, шохи, попались? — вышедши на середину зала, гневно обратился к нам Секач. — Вы думаете, я не узнаю, кто это сделал? Да и пох, если не узнаю, отныне вы все для меня стукачи и «слоны» печальные. Мне фиолетово, что кого-то там перевели в «фазаны», раз не можете нормально воспитывать малых, значит сами такие же «слоны». Плакаться к комбату побежали. Это реальный позор и личная мне обида. Хотя, отставить. Мужики не обижаются, мужики злятся. На кости, живо!
Потом началась прокачка. В течении двух часов мы вместе со «слонами» жали, держали уголок и снова жали, стоя в упоре лёжа.
