Читаем «Годзилла» онлайн бесплатно
В бодряке на мгновение повисло молчание, а потом Потапенко, грохнувшись со стула на пол, стал истерично ржать. Я посмотрел на Секача — тот душился от смеха, Кесарь вынужденно ухмыльнулся, и со всех комнат повыходили остальные «фазаны».
Истерия продолжалась около пяти минут, а потом Секач сказал:
— Ладно, вставайте, и скажите Петровичу спасибо, сегодня он вас спас. Носа, бля…
— Хуярит, говорит, — не унимался Потап.
Мы отнесли Сташевского в бытовку и холодной водой привели его в чувства.
А уже на следующий день в части я слышал, как «фазаны» из других рот и подразделений шутливо распевали перефразированную мной «Нoсу».
Слухи в армии расходились быстро.
***
На следующий караул, после лютой прокачки с «красными драконами», мы сидели со Сташевским в бытовке. Остальные разошлись по постам. «Фазаны» где-то рубились. Рацык на кухне кипятил для Секача кофе. Я сидел напротив Сташевского и смотрел, как он трясётся, вздрагивая от каждого шороха.
— Я так больше не могу, я кончусь завтра в части, ночью пойду в туалет и вскрою себе вены.
Я не на шутку занервничал, подсел к нему и по-дружески обхватил его за плечи.
— Санёк, ты что это, у тебя ведь мать дома, отец ждёт.
— Мою мать лишили родительских прав, отец только остался… Он хотел, чтобы я в ВДВ служил… Я так его подвёл, — судорожным голосом затараторил Сташевский.
— Ну вот, а представь, как ты его разочаруешь, когда вскроешься? Потерпи немного, скоро «фазаны» уйдут и заживём! — успокаивал его я, представив, как бы он ещё больше мучался в ВДВ, и, вероятно, повесился бы уже через месяц.
— Они только в июле уйдут, я не выдержу, и так вес потерял, а ты ведь помнишь, какой я накаченный приехал?
— Помню, самый здоровый среди нас, самый сильный. А вот дембельнёмся, съездим к тебе на родину. Ты же из-под Жлобина?
— Да, городской посёлок Пиревичи, там у нас дом на берегу Днепра, — я увидел, как его глаза заблестели. — Летом по вечерам шашлычок, водочка, я, правда, не часто выпиваю, но иногда можно, там так приятно дышать и тишина…
Я записал его адрес и номер телефона в свой блокнот.
— Приезжай, тебе понравится.
А утром в роте, на подведении итогов, Сташевский сдал Секача с потрохами ротному Вере. Сташевского сняли с караула и отправили в наряд по ГРУ, вместо него взяли убогого Напалюка. На время Секача отстранили от караулов и чаще стали ставить Левашевича со Студневым, что весьма облегчило нам службу. Караулы проходили спокойно, а Кесарь особо не залупался.
Поступок Сташевского носил весьма «стукаческий» характер, но все мы в глубине души были ему благодарны, хотя за нашим периодом всё более упрочилась неблагонадёжная репутация «шестых». Секач даже предлагал «фазанам» перевести всю «слонячку» в черты, но наказание такого рода носило индивидуальный характер. Сташевского окрестили «Стасей», на том дело и замяли.
***
Я стоял возле калитки и разговаривал с Алесей. С минуты на минуту должна была приехать смена на караульном «уазике». От горя подальше я отошёл к стакану, проститутка осталась стоять неподалеку.
«Уазик» подъехал через мгновение. Ночью «козёл» во внутренний дворик не заезжал, а останавливался на въезде. Завидя путану, из кабины вылезли Кесарь и «автоботовский» водила. Подошли к Алесе, о чём-то с ней долго разговорили, было видно, что она мнётся, но потом засмеявшись, как ни в чём не бывало, запрыгнула в тёплый салон на заднее сидение. Кесарь подошёл к калитке и подозвал меня.
— Короче, стоишь тут ещё два часа и желательно кому вякнешь, что видел. Если что, Курюта приболел и ты добровольно вышел на повторное патрулирование.
Я промолчал и с грустью проследил, как «уазик» умчал по проспекту в сторону пятого поста мою собеседницу.
Заряд невиданной ревности охватил моё сердце, меня даже не радовало, что я лишних пару часов пробуду на посту, в то время как пацаны будут драить караулку, либо стоять на костях. Я испытывал к Алесе какое-то неопределенное чувство, строил планы, думал, что приеду к ней в Мариуполь, просто так, в гости, надеялся, что, возможно, изменю её мировоззрение и она забросит своё пагубное пристрастие продавать тело в этом промёрзшем городе. Я даже посвятил ей короткое стихотворение с желание когда-нибудь прочитать его, и был уверен, что она поймёт язык.
Но, в конце концов, я позабыл, что она была обычной проституткой, которая от нечего делать, коротала со мной время между сексом.
