Читаем «Годзилла» онлайн бесплатно
После такого эпического косяка я стал осторожничать. На посту курил за козырьком, после каждого раза заедая запах изо рта мёрзлой иглицей, общипывая её с одиноких елей, росших около «Сваякоў». Кесарь проверял моё дыхание, шмонал стакан на наличие припрятанных сигарет и других запрещённым элементов. Следовало конспирироваться. Некоторое время я не брал с собой жрачку и не ходил в министерский буфет. Решил залечь на дно, лишний раз не привлекая к себе внимания. Караулы снова стали тяжёлыми. Прокачка. «Бойцовский клуб». В три ночи нападение на второй пост. В шесть утра приезд заместителя командира части Лавицкого и «команда 100» — караул в ружьё, показательно задержание нарушителя. Бессонные сутки. Март. Снег. Хотелось рыдать. Я стоял на посту, по долгу уставившись в одну точку, бессмысленно сверля её взглядом, осознавая, как низко я пал, а моё достоинство подтирали лишь жалкие отговорки, что мол, пойди я против системы, всё было бы ещё хуже.
***
В «уазике» после ночной смены я пригрелся и не заметил, как заснул. Кесарь посветил мне в лицо фонариком.
— Буданись, тело! Рубит, да, ща разрубит, «слоняра»!
Забрав с пятого поста Лесовича, мы немного отъехали от караульного стакана и Кесарь заявил мне выметаться из тёплого салона.
— Бежишь всю дорогу до караулки перед «уазиком».
Я вышел на мороз и холод. За спиной в меня упирался дальний свет фар, а спереди была пустота темноты. Город спал и только идиоту могло прийти в голову следить из окна дома за всем этим постыдством.
С «уазика» посигналили и мне оставалось, либо намертво прирасти к земле, либо начать двигаться.
Я побежал трусцой. Хотелось заплакать от обиды и убежать в ночь. На мгновение у меня родилась идея, скрыться в уличной мгле, а дальше будь что будет, пускай разбираются, что у нас твориться в карауле, пускай побегают за мной, пускай понервничают.
Колючий снег бил мне в лицо и я не спеша бежал перед «уазиком».
На выезде к проспекту из кабины раздался голос:
— Запрыгивай внутрь!
Уже в тёплом салоне, отогреваясь и приходя в чувства, Кесарь сказал:
— В бытовке до следующей смены «на костях» стоите!
Ему весьма приглянулись всяческие профилактики вне караулки и он уже, не опасаясь, стал заставлять меня бегать по четвёртому посту средь бело дня. Чаще это происходило в выходной день, когда мы патрулировали. По завершению смены, я наяривал пять кругов по отведённому маршруту и только гадал, почему дежурный не выходит с расспросами, чем это я здесь занимаюсь.
Курюта только посмеивался с меня, ожидая в стакане.
— Это ещё нормально, меня вун «дед» вообще заставлял на фонарь залазить. Дежурному по барабану. Сидит там у себя в тепле и в танчики играет.
Я бегал, Кесарь приказывал ускориться, и лишь исчезая из его поля зрения, я переходил на быстрый шаг, зная, что в караулке нас ожидают «кости» и «красные драконы», Секач и полный неуставняк. Силы нужно было беречь.
***
Более всего Кесарь любил практиковать над нами наказание «кабина». Провинившийся принимал упор лёжа, упирался головой в пол, убирал руки за спину и в таком положении ожидал, когда наконец прозвучит команда «отставить». Корячась «на кабине», кровь приливала к вискам и уже через несколько минут можно было потерять сознание. Уж лучше бы кости. Мука и Рацык страдали больше всех. На кухне пол был кафельным и их часто ставили «на кабину» прямо у умывальников. Мука потом показывал нам свою голову и мне казалось, что на ней появились вмятины.
В первой роте практиковали так называемую экзекуцию «Япония». «Слонов» клали штабелями на пол и ПНК Заквас, взяв швабру, метели с дуру её рукояткой по задницам подчинённых. Иванов пару раз показывал мне синяки. Зад его был оливкового цвета и сидел он на стуле при случае боком.
Кесарю увидев наказание, вознамерился практиковать «Японию» и с нами, однако вскоре был вынужден отказаться. Уж слишком высока была вероятность залёта. В бане каждый четверг проводились постоянные досмотры на состояние наших тел.
Когда Кесарь хотел пробить меня, я тупо не подчинился и он исполнил шпицрутены на Ранке в двойном объеме. Слёзы из его глаз от сильной и тупой боли лились сами по себе. В бане пришлось сказать, что подскользнулся и упал.
«Японию» пришлось заменить на «коко джамбо», и практически после каждых костей или «красных драконов», мы в довесок неустанно «джамбовали». Под счёт командующего мы приседали, а потом резко выпрямившись, подпрыгивали вверх, расставив в стороны ноги с руками и зависали в воздухе на долю секунды, как контуженные лягушки.
Такие упражнения пришлись по нраву и Секачу, он бесновался и бессовестно практиковал их ещё и на «физо».
Достаточно было десяти таких подпрыгиваний, чтобы мышцы ног забились до отказа, в голове заиграли мультики и «джамбующего» охватывал приступ небывалой асфиксии. В лютые деньки нас могли заставить «джамбовать» и до сотни раз.
***
