Читаем «Годзилла» онлайн бесплатно
После утренней пайки мы разделили свои обязанности, чтобы быстрее собрать всё необходимое для караула и самим подготовиться к наряду. Я отвечал за мыльно-рыльное, аккуратно пройдясь по нужным койкам, на которых уже лежали свёрнутые в полотенца средства для личной гигиены, и сложил всё в вещмешок.
Получили оружие, на этот раз дежем по роте был Мирон. Я поставил жирную подпись, взял свой номерной автомат и подсумник с магазинами.
— Как, понравилось в карауле? — спросил он.
— Ну да, только сегодня, видно, не поздоровится…
— А мне вот не особо нравилось, в роте поспокойнее будет.
— Ты был в карауле?
— Пару месяцев, пока не выперли… Покурил в стакане…
Развод в караульном городке прошёл быстро и мы погрузили свои тела в тёплый автобус. Я смотрел в окно и радовался. Скорее в город, подальше от этой части, пускай и на каторгу, но всё же к определённой свободе.
На развод в министерстве обороны вышел грозный полкан, развёл нас по постам и сменам, подошёл к каждому и до конца выслушал статьи устава. К счастью, никто не затупил и чётко ответил ему на поставленный вопрос. Я помнил предостережения «дедушек» да и «фазанов» с «шакалами», никогда не смотреть в глаза при ответе. Отвечая, уставился поверх фуражки полкана и оттараторил ему статью.
В караулке было тепло и мы отогрели свои озябшие руки, протирая перчатками влажные дула автоматов. Поставили оружие в пирамиду, разложили вещи и тут же приступили к уборке. Сменялась первая рота. С нами заступил лейтенант Левкович и ещё в караульном городке дал нам указание, повесить на них три замечания, то есть найти где-то или в чём-то изъян и неисправность. За каждым из пяти постов закреплялась определённая территория караулки, которую на протяжении суток необходимо было поддерживать в чистоте и сохранности. За моим четвёртым постом значилась взлётка и уборочный инвентарь. Я увидел, что одна из швабр изрядно шаталась и по своей наивности, сразу же подошёл к «дедушке» из первой роты. Тот, конечно, открытым текстом меня отослал и пришлось устранять неполадку самостоятельно. Шмель объяснил, как можно выйти через чёрный вход в подвальное помещение министерства, где в коморке неподалёку от караулки находилась подсобка сантехников. Я взял швабру и направился по назначению.
Подвальное помещение напоминало мрачные энкавэдэшные коридоры, по которым водили заключённых, осуждённых на расстрел. Отыскал сантехника, седого мужичка на пенсии, взял молоток с гвоздями и закрепил расшатавшуюся швабру.
Из его уст я узнал, что где-то на первом этаже корпуса находится буфет и в моей голове тут же стали обрисовываться мысли, как бы незаметно проникнуть туда и накупить разных вкусностей. Возникла весьма заманчивая возможность. Оставалось всё тщательно продумать.
На посту от холода сводило скулы, два часа почти неподвижно, отдавая воинское приветствие разношёрстным воякам. Пару раз сбегал к шлагбауму, проверил ввозимый груз. В основном заезжали полканы и генералы на доступных номерах и я с кнопки поднимал полосатый шлагбаум.
По приезду в караулку, тут же отправился на уборку. Сперва подмёл взлётку, потом её вымыл, вытер везде пыль, завиваясь, наряду с другими, как одержимый чистоплюй.
Сидя в бытовке за зубрёжкой устава, весьма сдружился с Лесовичем, которого поставили на пятый пост со мной в одну смену.
В перерывах он рассказывал о своей работе на Барановической железнодорожной дороге. Я слушал и удивлялся его жизненным приключениям, постепенно смиряясь с тем, что впереди у меня чуть меньше года и стоило бы завести товарищей, на которых можно положиться, отбросив все свои гражданские предрассудки.
Забирая нас с постов перед обедом, Шмель заехал на БВП. Зашёл в комнату к наряду и вышел от туда с чёрным мешком, набитым магазинным провиантом. Разрешил перекурить за «уазиком», угостив нас своими сигаретами.
— Эх, сегодня последний караул… Даже и не вериться… Полтора года ждал, а сейчас грустно как-то… Ну ничего, заполатёрим вечерком караулочку, а завтра на поезд и домой.
По дороге обратно уже с Лесовичем горлопанили на весь «уазик» «Демобилизацию», Шмель подёргивался в такт песни и с тоской поглядывал на людей за стеклом.
В караулке сидел проверяющий и расспрашивал ПНК Кулаковича о неуставщине в части.
— Какое там, товарищ полковник?! У нас дедовщины нет, это всё пройденный этап, — уверенно отвечал тот.
Вечером Шмель сдержал слово и вместе с Кулаком, Крюгером и Макаром, по сложившейся традиции дембелей в последний караул полатёрить всю караулку, нарезали в тазики мыла, разлили воды и запенили всё помещение. Около часа «дедушки» старательно драили полы, а мы с улыбкой смотрели за этим спектаклем, набирались опыта и лишь вздыхали от предстоящих будней.
