Читаем «Годзилла» онлайн бесплатно

— Смотрите, ребзя, ложками быстрее хлебайте, как только последний «дедушка» встанет, приём пищи ваш будет окончен, — сказал нам кто-то из «фазанов».

Чучвага тяжело вздохнул, Сташевский затряс грудью, а все остальные смирились, лезть на рожон в первый же день никому не хотелось.

Но к нашему удивлению первая ротная пайка оказалась не такой и сверхскоростной. Мы сели за столы, когда уже некоторые из «дедушек» стали подниматься, однако нас никто не подорвал, мы успели доесть паёк и мирно выйти на улицу.

Первый косяк произошёл именно там.

— Кокарду украли! — завопил гнилозубый Игнатюк и заметался по нашим рядам. — Пацаны, может, упала где? Не видали?

Кокарды нигде не оказалось.

— Запомни, малый, — сказал ему Мирон. — В армии не пиздится, в армии проёбывается, и ты свою кокарду проебал.

— Сташевский, сука, ты последний на бушлатах стоял! — крикнул ему Игнатюк.

— Ко мне никто не подходил! — скороговоркой выстрелил тот.

— Шо такое, военный?! — улыбаясь, обратился к Игнатюку прапор.

— Кокарду украли, товарищ прапорщик!

— Не дрыстай тут хайлом, зайдёшь потом ко мне в каптёрку.

И мы отправились обратно в роту.

Перед казармой нам разрешили перекурить, правда, пришлось делиться куревом с «дедушками», даже те, кто не курил, держали при себе соответствующие марки хороших и средних сигарет, угощая любого старожилу из роты.

В тот день я узнал, что такое колыбаха и сколько стоит утерянная кокарда.

— Прапор наш дикий мужик, — сказал нам позже Игнатюк, потирая красный затылок. — В каптёрке своей здоровенной лапищей отвесил мне по шее с десяток колыбах, а новую кокарду пришлось купить за десять тон.

С того дня каждый раз перед пайкой я снимал свою кокарду и клал её себе в карман.

После ужина в роте началась дембельская феерия. Мы носились по расположению, как угорелые, то подавая «дедам» шампунь, то полотенца, кому-то даже доверили подшивать подворотничок, я помогал Кайдану подбривать его кантик. О то всюду летела брань и команды «ускориться». Казарму наполнили звуки шарканья наших тапочек-мыльниц. Я вспотел не на шутку, едва успев побриться и почистить зубы. Подшивались уже возле телевизора, внимая речам президента о стабильности и благополучии в стране.

Перед отбоем прапорщик Станкович обратился к нашим «дедам»:

— Тока давайте сегодня без фанатизма, а то в прошлый раз пару дембелят уехали со мной в «уазике» на кичман.

— Товарищ прапорщик, я ждал эту ночь целый год, — радостно заявил Виля.

— Нормально всё будет, мы на фишку двоих поставим, — сказал Рондик.

— Ну, смотрите, не подведите папку.

Я лёг в свою койку. Рядом со мной расположился рыхлый Чучвага. Он долго вертелся и недовольно посапывал, жалуясь на колючее покрывало. По взлётке прошёлся Мирон.

— Ну чё там? — спросил у него Кулаков, сидя на своей койке.

— Да вроде тихо.

К Мирону подошёл дежурный по роте Замкович.

— Пацаны, надо всё по быстрому провернуть, сегодня Муссолини дежурным по штабу заступил, а он почти сразу после отбоя приходит, — сказал Мирон.

— Не ссы ты там!

Кулаков вскочил с кровати, и я увидел Рондика, разминающего свои руки.

— Может фонарик взять, а то ещё не тому двинем? — спросил Шмель.

В это мгновение я услышал в другом конце расположения плоский удар в чьё-то тело. Потом ещё один, кто-то застонал, потом послышался град ударов.

— Понеслась! — рявкнул Кулаков.

Я тут же натянул на себя покрывало и приготовился давать отпор, не хватало ещё, чтобы меня отделала кучка бестолковых колхозников.

Побоище стало нарастать, удары были такими мощными, что наполнили своими мерзкими звуками всю казарму.

— Сука… — голоса шипели о то всюду.

Я сжал кулаки. Ещё удар, совсем рядом. Вот шаги стали приближаться к моей койке. Кто-то схватил моё покрывало и резко отбросил в сторону.

— А, это ты, малый?

Я открыл глаза и увидел перед собой сержанта Кулаков.

— Не боись, тебя не тронем.

Он ударил лежащего по правую от меня сторону Ветраша, и сел на его койку.

— Чё, зассал трохи? Да? Не бзди, это у нас в роте традиция такая, в первую ночь, как приходят молодые, старший призыв переводит средний ударами в грудак, птицу фазана вселяя.

Я тяжело выдохнул.

— А ты, я вижу, нормальный пацан, кофе будешь? У меня и печенье есть.

— Не положено, — кротко ответил я.

— Ну, это правильно, но сегодня я разрешаю, погнали ко мне.

Сперва я подумал, что меня проверяют, но потом осмелился, встал и сел напротив сержанта на койку к Кесарчуку, тот лежал с разбитой красной грудью и недовольно пыхтел в мою сторону.

Кулак сделал нам две кружки кофе и мы потягивая горький отвар, закусывали его сладким печеньем.

— Будешь за старшего среди своих? — почти сразу спросил у меня Кулак. — Потом сержанта получишь, как и я. Меня мой «дед» тоже выбрал. Так что кайфуй. Но отгребать в начале за всех придётся. Зато потом заживёшь. Лады?

— Лады.