Читаем «Годзилла» онлайн бесплатно
Этот цирк продолжался, пока они не допили свой чай, и шухерной Гнилько не сказал заканчивать.
Не унимался один Пылкевич.
— Дай хоть кого-нибудь вдарю, — и с яростью набросился на второй взвод. От туда донеслись глухие удары по корпусам.
— «Слоняры»! — шипел Пылкевич, раздавая подачи по сонным телам.
Я слышал стоны Нехайчика, Гораева, Игната и Чучваги. Бедняга Мука от мощной затрещины вообще отлетел на соседнюю койку, разбудив ефрейтора Цитрусова, за что получил добавки ещё и от него.
Месиво продолжалось недолго. Разъярённый «фазан» устал и, перейдя к нам, в первый взвод, где обитал я, Захар, Гурский и Сташевский, пробил нам лосей.
— Своди, — сказал мне Пылкевич, и в то же мгновение я прочувствовал сокрушительный удар по своему черепу.
Потом я лежал на койке, сон был подорван, а моё достоинство помалкивало в тряпочку. Изменить что-либо уже было слишком поздно. Единственное, что мне оставалось, это по-идиотски улыбаться в темноту, воспринимая сие с долей трагикомичной действительности.
***
Уморительные ПХД в роте хоть и не шли в разряд с уборкой караульного помещении, но всё же замаяться можно было и там. Расположение убирали всем первым периодом.
В субботу, после обеда прапорщик Станкович выдавал нам мыло и мы дружно нарезали его в тазы. Расформировывались по группам и начинали уборку каптёрки, бытовых помещений, взводников, канцелярии, линейки и долбанов. Станок заранее интересовался у сержантов об особо «отличившихся» и их тут же отправляли драить толчки. Всё по справедливости и так называемому уму. Больше всего не везло ротным Раткевичу, Чучваге, и уже караульному Напалюку — их место практически всегда определялось единогласно. Прапор жаловал нас с Гораевым — высшее образование всё же давало о себе знать, и посылал нас в линейку или канцелярию. ПХД продолжалось вплоть до ужина, а если убирали плохо, могло затянуться и до отбоя.
Правда, частяком я заранее вызывая друзей на КПП. Убирал линейку и когда дело доходило до финальной уборки взлётки и лестничного пролёта между первым и третьим этажами, звучал звонок дневальному и меня отпускали восвояси. Конечно, за такие частые отлучки приходилось приносить паёк «фазанам» и угощать прапора. Однако данная привилегия жителя столицы и мобильность возможностей мои знакомых, заставляла меня раздабриваться и отлаживать часть провианта в общак.
Каждые выходные, если рота не заступала в караул, я старался вызывать к себе в гости разных персонажей, дабы особо не обременять одних и тех же людей. Порой, ко мне приходили люди, с которыми на гражданке я особо не общался и без лишних разговоров, сразу лез в пакет с едой, чтобы сгладить неловкую паузу «о чём бы это поговорить». Не знаю, да и не хочу знать, как это выглядело со стороны и какое впечатление я производил на них. Я, всегда весёлый и беззаботный парень, теперь был похож на бледный скелет с синяками под глазами от частого недосыпания. Вдоволь насытившись, я тут же принимался устрашать всех, косить и приводил в пример ряд живописных историй, от которых видел в глазах моих продовольственных спасителей полное недоумение и реплики, пошиба: «Вот я бы их всех построил». Так говорили все и повсеместно, да и я так думал, пока не оказался в этой выгребной яме.
Пару раз ко мне приезжали девахи, которых я в своё время клеил на пару перепихонов, однако при встрече на КПП думал лишь о еде. Некоторые уже успели обзавестись семейством, но всё же мне было приятно, что они нашли для меня время и приехали в гости. Некоторые из них говорили, что я совершенно не изменился. И это добавляло плюс в мою эгоцентричную карму.
Приезжала и Даша с нашими общими подругами. Мне было весьма забавно слушать их пустые разговоры, на этом фоне я всё же ощущал в себе существенные перемены.
В первые месяцы службы, когда было время, я даже писал некоторым барышням письма, выражая свою скуку по дому и другим обыденным вещам. Ответы приходили с завидной регулярностью, и я с интересом читал их по дороге в караулку, положив под устав. Гражданка пахла духами запаха роз. Мой член набухал и я снова возвращался к своим минорным мотивам, вспоминая ту, от которой решил укрыться в этих стенах.
Часто приезжал и лучший друг. Видеть его было особенно приятно, ему даже не нужно было ничего привозить. Обычное общение, новости, трёп, который позволял отстраниться от армейских невзгод и ущемлений. Забыться на пару часов и просто послушать бесконечные истории о гражданке…
Мои близкие товарищи, по большей части, вели на свободе нищебродский образ жизни, мало кто работал, поэтому пару «сникерсов» от них было сродни чуду.
Такие угощения я моментально прятал в берцы, и, говоря «фазанам», что приятели приехали с пустыми руками, быстро прошмыгивал на долбаны, заранее подмигнув близстоящим пацанам своего периода.
В тот раз под руку попался Индюков и Чучвага. Я зашёл в кабинку и закрыл за собой на шпингалет дверцу очка. Немного погодя за мной в туалет один за одним прошли попавшиеся счастливчики. В роте Индюк и Чукча раступились не хуже нашего и тут же разместились в кабинках по соседству.
