Читаем «Годзилла» онлайн бесплатно
Душевая была настолько мала, что даже одному человеку было бы там тесно и неуютно. Мы раздевались, тёрлись друг о друга спинами. Один из пареньков в моей группе, со второго взвода, с волосами на спине, оказался к тому же ещё с ног до головы покрыт прыщами и краснеющими чирьями.
«І чаму менавіта гэтая пачвара трапіла разам са мной?!»
Я старался стоять от него поодаль, едва не прижавшись к стене, но крохотность площади всё равно позволяла касаться его шелуховатой кожи. Уж лучше бы я вообще не мылся…
И вот снова автобус, несколько минут города и пара прохожих; ворота закрываются и всё — наступает уныние и полная апатия.
***
Утром следующего дня у нашего взвода случился первый косяк. Мы шли на утреннюю пайку. От казармы до «стелса» было около пятидесяти метров. Мы прошли штаб, свернули за чифаном налево, прошагали несколько метров вдоль стадиона. Я увидел дома за чертой части. Было семь утра и в некоторых окнах горели огни, тёплый домашний свет и уют.
Под счёт «раз-два-три», «выше ногу, убогие» мы выстраиваемся возле одноэтажного здания, из глубины которого пахнет едой. Шмель забегает по ступенькам, докладывает дежурному по штабу, что прибыл первый взвод карантина и по шеренгам, друг за другом, заводит нас в столовую. Внутри тепло и приятно. Мы вешаем бушлаты, опять выстраиваемся у входа в раздаточную и по команде направляемся за утренней порцией. Всё угнетающе-однообразно и немного уже начинает раздражать.
Не доев до конца, Гурский вскакивает с места и несёт свой поднос к отстойнику.
— С хуя ли ты подорвался, военный? — останавливает его Кесарчук.
— Так если мне не лезет, зачем давиться? — удивляется тот и заносит свою порцию.
По пути к казарме мы сворачиваем на общий плац, делаем там три круга, высоко поднимая ноги, потом сержанты останавливают наш взвод посредине и ещё минут пять мурыжат наши тела, заставляя становиться «смирно», «равнение направо и налево».
Гурский немного выше меня и стоит в первой шеренге, как раз передо мной.
— Ты я вижу, самый борзый «слон», — подходит к нему сержант Кесарчук, хватает за воротник и, вырвав верхнюю пуговицу из бушлата, бросает на землю. — Вечером проверю, как пришил, а пока до конца недели ваш взвод не курит!
Женоподобный Кесарчук оказался не таким уж и робким пареньком, как нам показалось с первого раз.
***
После обеда началась зубрёжка караульных статей. Нас рассадили по центру взлётки в четыре ряда перед столом, за которым восседали бравые сержанты, и под диктовку заставили записать первую партию статей. В общей сложности нам необходимо было выучить наизусть около двадцати пяти, для ясности, это где-то четыре листа формата А4 мелким почерком. Нас настоятельно готовили к караулу, с ярым желание зачислить большинство в охрану.
— Рассказывать статьи надо дословно, — пояснял Кесарчук, — нельзя менять слова местами, и на ходу придумывать новый контекст.
— Я в школе то и стишок выучить не мог, а тут этот талмуд зубрить? — возмутился Шманай.
— Ничего, на костях быстро учится, — сказал ему Кесарчук.
— В ваших же интересах выучить эти статьи в карантине, — говорит Шмель. — Когда вас расформируют по ротам, там совершенно не будет времени на подготовку, а первый экзамен уже в начале января. Я, конечно, тоже сначала думал, как выучить так много текста, но когда побывал в карауле, желание появилось сразу. Пацаны, летом в карауле просто шик, ездите по городу, пялите на тёлочек, люди вокруг гуляют, как на празднике короче, а в роте одни работы, строевые, наряды, сами выбирайте, что лучше…
— Ну, по первому в карауле заёб, — добавил Кесарчук.
— По первому это да, но зато потом…
Я воодушевился сказанным. Прибывать вдали от части целые сутки, в этом что-то было. Прочитал пару коротких статей и тут же их запомнил.
«Здаецца, не цяжка…»
***
