Читаем «Годзилла» онлайн бесплатно
Утром, часам к пяти, когда меня и замёрзшего бедолагу Ранко привезли в караулку, и мы сидели в бытовке около сушилки, отогревая свои окоченелые тела, он поведал мне всю историю.
— «Уазик» загнали за БВП, там есть учебный класс. Завели шалаву туда и поочереди её оттарабанили. А Кесарчук скорострелом оказался. Вышел через пять минут. Водила и Курюта с ней ещё долго возились. Вышли потом довольные… Суки, четыре часа на посту продержали…
Далее Ранко разрознился спитчем негодования.
Я лишь с горечью для себя заключил, больше не общаться с Алесей, посчитав её предательницей, но скорострельность Кесаря немного повеселила. Иного я не ожидал.
***
Когда сыпал мокрый снег с дождем, я укрывался под аркой и тупо, как истукан смотрел на «Сваякі». Пьяный сброд, проститутки, выводящие под руки англоязычных иностранцев, мужланские разборки около выхода из ресторана, обилие дорогостоящих машин, тряпья и понтов, заставляло лишь судорожно вздыхать. С этой стороны калитки мир казался диким и нелепым. Я думал на манер заправских вояк «вот бы в армию всех этих пидрил, посмотрел бы я как они тут заговорили» и сам ужасался своих мыслей.
Всё же лучше быть по ту сторону баррикад. Что я здесь забыл? А потом отрезвляюще звучал гудок «уазика» и я стремглав мчался к калитке, пока Кесарь не успевал досчитать до десяти.
***
В конце месяца батальон охраны залетел. Накосячила наша вторая рота в лице женоподобного «фазана» Дубкова. И, как говаривал прапор Станкович: один отличился — вся рота в почёте, накосячил — все плохие. Залёт в карауле очернил весь батальон.
Дубкова в начала месяца перевели со второго поста на первый. Где-то в обед он пропустил без пропуска в Министерство обороны барышню в военной форме, которая оказалась проверяющей, и тут же донесла о такой оплошности начальнику штаба. Не известно, потерял ли он бдительность, либо пустил её за красивые глаза, но ситуация эта омрачила положение последующих пяти-десяти караулов.
Дубкова сняли с наряда, а на его место отправили Ратькова. В караулке устроили переполох и на всеобщую опалу нашего периода временно забыли, что не могло меня не радовать.
На следующий день весь батальон собрали в расположении первой роты, рассадили на стулья и комбат Рысюк благим матом целый час песочил нам мозги, пугая всех кичманом и иными армейскими лишениями.
В карауле стало всё по уставу: бдительные проверки, чёткие смены на постах, проверка опечатанности дверей, непрерывное патрулирование, отработка вводных и «караулы в ружьё» по тревоге, подготовка к наряду, зубрёжка статей, словом, — имели. Да и «фазаны» зааккуратничали, даже вернувшийся из временной ссылки Секач осторожничал.
Через пару дней на всеобщем построении Дубкова вывели на середину плаца и замком по части Лавицкий объявили ему трое суток ареста. Дубков побледнел и до вечера оставался молчаливым.
Утром прапорщик Станкович сказал ему напутственные слова и увёл вместе с майором Швокой к «уазику», ожидавшему их у КПП. Так на кичман попал первый из наших «фазанов». К моему большому сожалению единственный, кто этого не заслуживал. Как же мы все хотели, что бы туда угодил Кесарь.
— «Фазаны» уйдут, а он останется, — говорил нам Гурский про Дубкова. — Я его мои портянки жевать заставлю, вот увидите.
И мы хотели посмотреть на это зрелище.
Настоящая весна, когда в городе повсеместно стал таять снег и через густой свинец облаков пробился тёплый свет солнца, встретила нас весьма «гостеприимно», с одной стороны намекая на приближение моей свободы, но в свою очередь, указывая на наше место в роте.
Ночью в расположении нас подорвали «фазаны» -пекари. Обитали они в нашей роте, но видел я их только на «стелсе», около раздаточной в белых фартухах и дурацких шляпках булочников. Фамилия одного была Бужевец, другого Пылкевич. Оба были отъевшимися крепышами и, видимо, первого апреля немного перебрали.
Где-то в час ночи они возвращались в расположение, а уходили за час до общего подъёма. Спали мало, однако избавлялись от всеобщих нормативов, нарядов и прочей армейской волокиты.
Подорвали нас как раз в этот промежуток их прихода.
— Подъём, первый период!
Я услышал, как кто-то задёргал мою койку, и я быстро подскочил.
— Вы бы ещё позже пришли! — послышался сонный голос недовольного дежурного по роте сержанта Гнилько.
— На, держи картошку печёную и не гамзи там, нас «деды» с «фазанами» гоняли, а мы ещё ни разу малых не трогали.
Гнилько лишь добавил:
— Через пол часа проверяющий придёт.
— Нам хватит, — сказал Бужевец.
Мы стояли в ожидании.
— Первый период весь подорвался? — спросил Пылкевич у Бужевца.
— Да вроде.
— На кости упали, «слонопотамы»! — крикнул нам белобрысый повар.
Потом они пошли заваривать в каптёрку чай и от туда стали доноситься приглушённые команды «раз-два-полтора», вряд ли их кто-то исполнял. Я лёг на пол и в ожидании дальнейших мероприятий, кемарил в один глаз.
Из каптёрки они вышли через минут пять и, прохаживаясь по взлётке с большими железными кружками, аромат из которых распространился по всему расположении, вдвоём стали отдавать чёткие команды отжиматься.
