Читаем «Годзилла» онлайн бесплатно
Отныне, вплоть до самого дембеля, мы вводили целибат на поедания масла, самонарекаясь «дедами». Не знаю, зачем я это делал, видимо, просто морально подводил черту под завершающимся этапом службы, мысленно выходя на финишную прямую. Расслабил ремень, расстегнул верхнюю пуговицу и смело всунул руки в карманы. Конечно, такие действия мы проделывали ещё и «по слонячке», когда нас никто не видел, и сразу же по уходу «фазанов», чтобы как-то отличаться от иных служивых, пытались следовать армейской моде. Индюк среди прочих слыл самым стильным в этом плане «фазаном», порой на его кителе было расстёгнуто сразу по три пуговицы, а ремень висел на самым яйцах. Секач не признавал за нами права преемственности перед прежними «фазанами» и, завидя такое нарушение формы одежды, прокачивал в сушилке, постоянно заставляя подтягивать наши ремни.
Выйдя со «стелса», ко мне сразу же обратился рыжик Рылькевич:
— Пуговичку застегни, военный.
Я улыбнулся и сразу же исполнил указания «слона».
Наши «фазаны» шепнули им, что сегодня их день и они могут немного пошалеть. Конечно, я мог забить на эти бредовые традиции, но всё же, прожив в армии почти год, стал немного военным человеком.
— А теперь вспыхни!
Я вспыхнул прямо перед «стелсом».
Вечером меня пару раз пресанули, я побегал за сигаретами и получил с десяток лосей от Падьи, Бохтыша, Диля и Карпа. Гораева заставляли жать в сушилке и мы кое-как отмучились. Правда, ненавистный уже никому Говарков, уличив нас за этим делом, приказал разойтись, а нас с Лёхай завёл в канцелярию.
— Вы это бросьте, что за дурь, вам правда нравится вот так унижаться?
— А что, весело, раньше в караулах от этого вешаться хотелось, а сейчас даже ностальгия какая-то…
— При мне в роте будет порядок и я вам обещаю, что его наведу, с вами или без вас.
Первый день моей так называемой «дедухи» ознаменовался бутылкой холодного пива.
На КПП ко мне приехали школьные товарищи и привезли немного алкоголя. Пару раз они приходили ко мне «по слонячке» на четвёртый пост и приносили сладости. К слову, после того, как нас перевели в «фазаны», я напрочь открестился вызывать к себе в ответки знакомых. Кто хотел, приезжал сам.
В пустую банку кваса мне перелили литр пива и мы, разместившись на лавочках на подступах к КПП, делились в теньке воспоминания из детства.
Друзья рассказывали мне свои совершенно неинтересные истории и мне приходилось кивать им в такт, и для приличия смеяться вместе с ними над их глупыми шутками. Пиво было приятным и мне как-то следовало отблагодарить оказанное мне вниманием.
Запыхавшийся, с двумя баулами пайка, ко мне подлетел качёк Станов.
— Петрович, разреши угостить ребят со своего взвода, а то они там в роте чахнут.
За такие вольности в свое время мы могли получить по самое не могу, и даже не пытались подходили к своим «фазанам», всячески шифруя свои махинации. К Чучваге по первому часто приезжала его девушка, а с ней ещё пара пассия, и он вскоре раступившись, нашептал подругам вызывать по очереди из роты остальных бойцов. Садились вместе и трапезничали на широкую.
Теперь мне было чхать на все эти запреты и я с барско-«дедовского» плеча разрешил.
— Смотрите только всё по уму делайте, и чтоб никто не пасекал, — сказал я Станову.
Мои друзья только посмеивались, мол, ничего себе у нас законы, надо ещё к кому-то подходить, просить. Но что, по сути, они могли знать о недоеданиях и недосыпаниях, костях и «красных драконах», неуравновешенном Секаче, которому закон не писан, о том, что за одного страдают все, и если ты повесишь с прибором на это правило, станешь изгоем и козлом. Да и не хотел бы я, чтобы они знали и вообще кто-то с этим в жизни сталкивался.
— Ты как заправский военный тут, — сказал мне кто-то из них.
— «Дед», ёпта, — подытожил я.
***
31 августа 2012 года я был в положенном отпуск на десять суток. Для «годзиллы» это было достаточно большим сроком, на тринадцать дней после меня собирался ехать только Гораев и то, потому что числился командиром отделения.
Обычным рядовым полагалось десять суток, рядовым «годзиллам» — пять.
Свои плюс пять суток я получил ещё по случаю прибытия в карантин нового пополнения. В части ладили концертную спартакиаду. В актовом зале играла музыка, на стадионе проводились мероприятия.
Меня с Гурским нарядили в костюмы бобров и указали развлекать публику. Швоке весьма понравились мои танцы и кривляния, и он настоял на том, чтобы ротный добавить мне к отпуску.
В первый свой день свободы я сразу же отправился пьянствовать. Дома не засиживался. Мама наготовила еды на целую неделю, но ел я уже без особого маниакального желания, набить желудок до отказа, чтобы потом становилось тяжело дышать. В армии всё давно было положено и родители заметили, что моё лицо значительно округлилось.
