Читаем «Годзилла» онлайн бесплатно
Потом наш взвод ступил на полосу сплошных неудач. На следующее утро в столовой случился очередной нелицеприятный инцидент. Ванного поставили на бушлаты, т.е. в то время, когда мы поглощали пищу, кто-то один из нашего периода по очереди должен был стоять возле вешалок с бушлатами и смотреть в оба, чтобы чего не спёрли. Чаще всего пропадали кокарды, перчатки и даже шапки ушанки. Воровали все кому не лень из других рот, желая обзавестись новенькими вещами, свои были изношены, а тут такая возможность. Первый, кто окончит приём пищи, должен был сменить Ванного и только тогда он мог получить свою жалкую порцию армейского яства. Ванный, не дождавшись смены, ринулся к раздаточной и взял свою порцию, опасаясь, как бы не остаться без пайка. К тому времени, признаться, наши животы успели сузиться, и армейская пища уже шла за две щеки. Постоянно хотелось есть, чего-нибудь жирного или сладкого, а вместо всего этого приходилось довольствоваться безвкусной и обезжиренной кашей.
Уже одеваясь к Ванному подскочил свирепый Кесарчук и нанёс ему в грудь два прямых удара.
— Ты охуел! — шрам Кесарчука побагровел, так и желая сорваться с его лица краснокрылой птицей и умчаться прочь из этих мест.
Ванный был вдвое шире злобного сержанта и вырубил бы его с одной подачи. Я видел, как яростно затряслись его сжатые кулаки, видел его бычьи глаза, поэтому быстро подошёл к нему и затащил в строй.
— Вы «слоны», не курите ещё две недели, — заключил Кесарчук.
Возвращаясь в казарму Ванный сказал:
— Я убью его, если он ещё раз меня тронет.
***
Утром следующего дня мы преспокойно шли себе обратно в роту, возвращаясь со «стелса». Небо напоминало скисшее молоко, а шею поверх воротника бушлата лизал гадкий ветер. Ничего не могло радовать, ни о чём не хотелось думать.
К моему великому удивлению, Шмель двинул наш взвод в сторону курилки, скомандовал всем зайти внутрь и сесть, что мы послушно и исполнили.
— У нас во взводе стукач появился, — закинув ногу за ногу, презрительно начал он. — Меня сегодня перед пайкой к себе комбат вызвал на огурцы.
Шмель закурил и выпустил на волю клуб дыма, некоторые пацаны повели носами, стараясь уловить табачные ароматы. Прошло уже два дня, как наш взвод не курил.
— Сказал, что запрещаю вам курить, и могу на кичу поехать за неуставщину, — продолжал разглагольствовать Шмель. — Вы, «слоны», такие тупорылые, думаете я не знаю, кто это сделала? Да комбат мне сам фамилию назвал! И если этот чамар не ссыкло, то хотя бы здесь признается перед пацанами.
Мы тут же принялись рыскать глазами друг по другу, силясь найти у кого-нибудь во взгляде перемену или замешательство.
— Это я сказал… — промолвил одноухий стропило Леонов.
— Вот, сука, — зашипели на него со всех сторон. — Зачем, Володя?!
Он потупил взор и молчал.
— Ты, говно, попал в мой чёрный список, — сказал ему Шмель. — Я специально поговорю с комбатом, чтобы тебя в нашу роту распределили и до конца моего дембеля ты у меня умирать будешь, а сегодня ещё по всем ротам клич кину, что ты чёрт галимый, и ни где тебе покоя не будет. Вешайся сразу!
Одноухий лишь тяжело вздыхал.
— Ну, а раз у нас во взводе курить комбатом не запрещается, чего уж там, давайте. Смелее, доставайте сигареты, пацаны, можно ведь, — сказал Шмель.
Некоторое время мы не решались.
— Да я серьёзно вам говорю — курите!
Мы быстро подоставали свои сигареты, закурили, сделали первую, глубокую, сладчайшую затяжку, и, в этот момент Шмель отправил свой бычок в мусорку, быстро вскочил и скомандовал:
— Окончить перекур, встать первый взвод!
Дым валил трубой.
— Э, дебильные, живо побросали соски и уебали в роту! — рявкнул Шмель.
Сигареты полетели в урну, лишь один Иванов силился сделать ещё пару затяжек.
— Иванов, «слоняра», ща у меня на кости упадёшь!
Мы возвращались в роту, смакую во рту привкус одноразового дыма.
— И потом не говорите там, что я курить запрещаю, вафлики, — говорил нам в след Шмель.
***
После обеда сержанты либо решили над нами смиловаться, либо их испугали угрозы комбата. Возле «стелса» свернули на узкую дорожку и вышли к святая святых — чифану. У порога данной богадельни Шмель остановил нас и чётко разъяснил:
— Скидываемся нам с Кесарем на две пиццы, попить чего и мне пачку сигар не ниже «Винстона».
Мы скинулись по рублю и ломанули по высоким ступенькам с чипок.
Изнутри чифан напоминал сельский магазин. Обилие свежих булочек, пирожков, смаженок, коржиков, пряников, карамельных конфет, халвы, лимонада и прочей провизии, которую я то и на гражданке не особо жаловал, представлялась в то мгновение бескрайним оазисом сладострастного чревоугодия.
Шмелю с Кесарчуком купили по две домашние пиццы, колы и сигарет. Сержанты тут же устроились в конце помещения за круглым столом, не спеша пережёвывая свои угощения и с интересом поглядывая в нашу сторону. Мы же всем взводом встали в длинную очередь, в маниакальном ожидании поглотить своими ртами все вкусности, которые только можно было купить за деньги.
