Читаем «Годзилла» онлайн бесплатно
***
В роте нас встретили только прибывшие с учений сержанты батальона охраны. За нашим взводом закрепили сержанта Шмелёва, невысокого парня, весьма смахивающего на шимпанзе и младшего сержанта Кесарчука, высокого подтянутого юношу со шрамом на правой щеке. После того, как остальных ребят прибывших ночью из Гродно, Бреста и Могилева экипировали в форму и расформировали по взводам и отделениям, наш первый взвод завели в линейку и рассадили за парты. Я сел в самом конце вместе с Дудалевичем.
— Ну, что, пацантрэ, поздравляю вас с прибытием в ряды нашей доблестной части и отвечаю, что попали вы в полную жопу. Меня зовут Влад Шмелёв, можно просто Шмель, а это Кесарь, — ткнул локтём Кесарчука Шмель, так что у того враз побагровела полоска тонкого шрама. — На время карантина мы будем тут за вами присматривать, так что слушайте и держитесь нас, потому что за любой ваш «слонячий» косяк по шапке получать будем мы, но потом, когда вас рассуют по ротам, с вас спросят. Так что ну его на хуй косячить в эти первые дни.
Шмель важно подтянул к себе с края стола гору наших личных дел.
— Так, ну а сейчас познакомимся, — сказал он. — Кто тут у нас. Шынковский?
— Это я, — ответил паренёк, с которым мы вместе прибыли из районного военкомата.
— Э, подорви очèло! — скривил рожу Шмель.
Шынковский встал.
— Когда называют фамилию, надо вставать и говорить «я», если в помещение заходят «шакалы» — такая же история, прапор ещё ладно; будите тупить — не покурите, будите выёбываться — не покурите, сходите в чифан. Запомните, здесь за одного страдают все. Мне лично по хуй, кто там кем был на гражданке, да хоть мастер спорта по каратэ, теперь вы все солдаты первого периода — «слоны» значит. Кесарь — «фазан», ему можно, например, курить и не спрашиваться у меня разрешения, он второй период, я уже «дед», т.е. третий, мне вообще везде зелёный свет. Так что в ваших же интересах сразу сечь фишку и вникать, что да как. Тут мамки нет, девку за сиську не подержите, друзья не помогут. Первые полгода вы вообще умирать должны.
Такие откровения сгущали краски, понятия смешили, а сама ситуация рождала в мыслях протест и негодование.
— Марик?
— Я! — быстро вскочил коренастый парнишка.
— Откуда сам?
— Из Гродно.
— О, земеля! Ты с какого района?
— Фолюша.
— А Ножика знаешь?
— Нет, не слыхал…
— Садись. Иванов?
— Я, — встал невысокий смуглый парень.
— Город?
— Гродно.
— Что-то в этом году много гродненских, — обратился Шмель к Кесарчуку. — Чем на граждане занимался?
— Работал на шиномонтаже.
— Баб много отодрал перед армейкой?
— Ну так, — почесал затылок Иванов.
— А я троих сделал в отпуске, прикинь — двух за ночь и одной на клык накидал, — сказал всё тому же Кесарчуку гоповидный Шмель.
— Ка-ко, ку-ка, что? — недовольно произнёс сержант.
— Какадреко, это я, — встал розовощёкий паренёк.
— Буду звать тебя Какодридзе, сука ну и фамилия.
— Почему Какодридзе? — возмутился «поросёнок».
— Потому что фамилия грузинская! Ебало закрыл и сел на место.
Какадреко расстроенно присел.
— Ванный?
— Я, — встал здоровяк.
— Откуда?
— Гомель.
— Оно и видно, Чернобыль прошёлся, восемнадцать лет, а выглядит на тридцать.
— Не смешно, товарищ сержант.
— Слышь, «слон», тебе говорили, что лучше не рамсить? — тут же встрял Кесарчук.
— Да ладно, Серёга, пусть пыжит, один косяк и всем взводом не покурят, посмотрим, как потом заговорит.
— Я не курю, — безразлично сказал Ванный.
— Оно и лучше, — разулыбался Кесарчук, — пацаны, скажите спасибо Ванному, из-за него вы сегодня не курите.
Ванный сел, а со всех сторон послышалось недовольное причитание:
— Спасибо тебе, Вова…
— Шкондиков?
— Я! — вскочил юркий паренёк.
— Смотри, Серёга, пол года служит, во подфартило! Кафедра военная. Так «слоном» и уйдёт. От куда такие кадры?
— Берёза.
— Нехайчик?
— Я! — по стойке смирно встал мальчуган лицом похожий на мышь.
— Откуда?
— Могилев.
— Сиченков?
— Я, — встал болезненно бледный парень.
— Откуда?
— Брест.
— О, Серый, твои края.
— А ты, случайно, не из 31 школы? — спросил у Сиченкова Кесарчук.
— Да, оттуда.
— Я помню тебя, ты в старших классах учился.
— Может быть.
— Вот подсосало пацану, — заржал Шмель, — ща тебя младшой здесь погоняет, но это ничего, в армии возраст ни о чём не говорит, главное — период службы.
Шмель назвал мою фамилию, и я не спеша поднялся.
— Ещё один «годзилла»!
— А почему «годзилла»? — спросил я.
