Читаем Файролл онлайн бесплатно

— Я бы сказал "гениально", но, видимо, это не то слово, — предположил Стройников.

— Скучно? — подала голос Таша.

— Неконкурентоспособно? — отметилась и Вика.

— Шлямбур? — высказала свою версию и Шелестова.

— А при чем тут шлямбур? — изумился я причудливости хода её мысли.

— Не знаю, — пожала плечами она. — Слово красивое, как-то услышала его, вот и запомнила. Кстати, никто не знает, что это такое?

— Это — графомания, — пугающим шепотом сообщил нам Максимилиан. — Представляете! Мне это сказало уже три человека! Три!

— Так шлямбур — это другое название графомании? — изумилась Елена. — Ну надо же!

— Как жить теперь? — приложила руки к щекам Вика. — Боже! Боже!

— Надо яду будет достать, — деловито сказал Стройников Самошникову. — И то — как после такого жить? Ксю, ты с нами? Третьей самоубиваться будешь? Или предпочтешь по старинке — ванна, бритва и ты голенькая, бледненькая и красивая лежишь в багряной воде?

— Дурак! — щеки Ксюши заалели.

— Но я вам помогу, — Максимилиан гордо подбоченился. — Я знаю, что делать!

— Ну-ну, — заинтересовался я, жестом приказывая всем замолчать. Мне было правда интересно, что предложит это существо.

— Мы поменяем лицо нашего издания, — махал руками Серебряный. — Кому нужны эти описания квестов, кому нужны все эти викторины! Нет! Эпатаж — вот что нас спасет! Мы шокируем публику откровениями!

— Просто из любопытства, — покашляла в кулак Вика. — Какого толка будут эти откровения?

— Игрок и монстр, — раздвинул руки, как бы обозначая заголовок Максимилиан. — Не убийца и жертва, а два сердца, нашедших друг друга. Любовь и смерть! Как вам? Думаю, разработчики пойдут нам навстречу. А ведь монстр может еще и родить от игрока, виртуально, разумеется! И это только одна из моих идей! Вот еще…

— Не надо больше! — попросила его Таша. — Пока — хватит!

— Если б я имел коня — это был бы номер, — пробормотал Стройников.

— Если б конь имел меня — я б, наверно, помер, — поддержал его Самошников.

— И все же! — визитер разошелся, от него пошел запах пота, его не перебивала даже дорогая парфюмерия. — Можно организовать марафон любви игроков. Пусть они пройдут парадом по улицам главных городов Файролла. Пусть они будут голые!

— Мне уже не страшно, — порадовала нас Ксюша. — Теперь мне жутко! Я в эту игру в жизни не пойду больше, лучше пусть меня уволят!

— Звонить? — Вика уже держала телефон в руке. — Тут ведь явная клиника, тут нужны крепкие ребята и машина с красным крестом.

— Скажите, Максимилиан, — я с интересом смотрел на изрядно вспотевшего спасителя "Вестника Файролла". — Так откуда вы приехали?

— Из Петербурга, — насупился он. — Там меня не поняли. И это — странно! Я — Серебряный! Серебряный, слышите меня? Серебряного не поняли на родине серебряного века поэзии!

— Действительно — безобразие, — посочувствовал я ему.

— Да. — Его искусно оттененные глаза наполнились слезами. — Они не слышали мою душу. А вы? Вы слышите ее?

— Еще как, — заверил его я. — А еще я слышу шаги в коридоре. Это идет наш сотрудник, и в этом ваша серьезная проблема.

— Отчего? — удивился Максимилиан.

— Да как вам сказать? — я сочувственно похлопал глазами. — Он в ВДВ служил, а там к тонким душевным материям отдельных мужчин относятся без понимания. Более того — с предубеждением.

— Бежать тебе надо, касатик! — поняла, о чем идет речь Елена и моментально включилась в игру. — Не пожалеет ведь он тебя! Зашибет — и идеи твои прогрессивные, на других не похожие, слушать не станет.

— И правильно сделает! — даже не подумала подыграть нам Вика. — Да за такие идеи убивать и надо!

Надо заметить, что шаги в коридоре и впрямь были, причем такие, тяжелые. Уж даже и не знаю, кто там так топал, может — мои охранники? В последнее время они оставались внизу, в машине, у дверей кабинета больше не отирались. Уж не знаю почему.

Максимилиан тревожно заозирался, недобро поглядывая на Вику.

Тем временем шаги смолкли, остановившись у нашей двери.

— Интрига, — причмокнул Петрович. — Задался день!

— Это Командор, — обреченно произнесла Ксюша. — По крайней мере, я всегда это представляла себе именно так.

— В залог прощенья мирный поцелуй! — немедленно отреагировал Стройников, поворачиваясь к ней и сложив губы "гузкой". — Один, холодный, мирный!

— Дурак! — сообщила ему Ксюша, но таким тоном, что я бы на месте Геннадия призадумался о том, что Пушкин таки сработал.

Дверь распахнулась и за ней мы увидели… Спину. Причем не просто "спину", а спину Жилина, он открыл дверь ногой, поскольку руки у него были заняты бутылью с водой для кулера.

— Беги, Максимушка, — по-отечески напутствовал Петрович совсем уже опешившего нашего спасителя. — Он ведь такие бутыли каждый день таскает, пешком, по лестнице. Силу свою преумножает.

— А это чего такое тут? — сказал тем временем багроволицый Серега, поворачиваясь и меряя взглядом с головы до ног Максимилиана. — Что за кунсткамера?