Читаем Файролл онлайн бесплатно
— Хороший аргумент, — задумалась Вика. — В первый раз на моей памяти кто-то смог заставить замолчать это трепло. Киф, накой ты окно открыл? Ты заморозить меня хочешь? Тебе меня совсем не жалко?
— Жалко, — сунул сигарету в рот я. — Сейчас покурю — закрою. Должно же дым куда-то вытягивать?
Про Прагу и визит в квартиру я ей решил не говорить пока, чтобы не расстраивать. Тем более, что поездка в Чехию вообще пока существовала только в области моих догадок. А квартира… Чего ее пугать? Я же видел, что сама мысль о том, что когда-то снова придётся возвращаться туда, ей неприятна. И дело не в статусности нашего нового места проживания, хотя и не без того. Просто она боялась подъезда, около которого били меня и убили Алексея. Да и вообще… Мой дом так и не успел стать ее домом, и то место, где мы проживали сейчас, являлось им в куда большей степени.
Вот только для меня мой дом все еще оставался таковым, хотя титула крепости он лишился. И я буду рад побывать в нем. Более того — я этого очень хочу. А ей — оно ни к чему, потому и промолчал. А еще ушел с работы на полтора часа раньше.
Про предложение Зимина я ей тоже не сказал, она же так и не узнала, зачем сюда приходили эти двое из радеоновского ларца. Но тут никакого умысла не было, я просто забыл про их визит, занимаясь текучкой. Новость эта была из разряда "да пофиг", по крайней мере, для меня, и вспомнил я про нее, только когда снова увидел Ватутина.
Что примечательно — лучше бы ей про это и не узнавать даже. У нее к карьерным вопросам другой подход, она меня поедом долго есть будет за отказ. А может, поговорить с Зиминым и ее на это место пихнуть? По идее — может выгореть. Правда, кто тогда меня замещать будет, я с этими играми все равно ежедневно в редакцию ходить не смогу. Хотя и у этого вопроса есть ответ — Шелестова. Вот только тогда точно дело дойдет до смертоубийства, и в роли покойника выступлю я. Эти двое и так ведут затяжные позиционные бои, которые в данной ситуации могут смениться жуткой бойней. В результате я уйду либо в запой, либо покончу с собой.
Домой я засобирался только часа в четыре. На самом деле, я мог покинуть редакцию и раньше, все равно там ничего интересного больше не предвиделось — все были в работе. Вика успокоилась и перестала время от времени бросать на меня злобные взгляды, а Соловьева под воздействием букета прониклась любовью к окружающему ее миру и даже назвала Петровича "пусей", чем изрядно его перепугала. Да и то — какая из этого помятого жизнью, вскормленного китайской быстрорастворимой лапшой и перманентно небритого художника "пуся"? Даже с похмелья его таким не представить. Ладно бы еще "бубусиком" обозвала, а то — "пуся".
— Ну что? — бодро спросил меня Ватутин. — Едем к тебе в гости?
Меня совершенно не покоробил этот переход на "ты". Я вообще "выканья" не люблю. Нет, излишняя простота в общении и некое амикошонство мне тоже неприятны, но в данном конкретном случае "ты" более уместно.
— Все-то ты знаешь, — я застегнул пуховик. — Прямо недремлющее око какое-то.
— Предлагаю обойтись без шуток второй свежести, — Ватутин щелкнул пальцами. — И тебе это ни к лицу, и мне по сотому разу их слушать не придется.
Я как-то даже опечалился. Не скажу, чтобы мои слова были прямо вот совсем уж оригинальны, но все-таки…
— А Вику отвезут? — спросил я, садясь в автомобиль.
— Отвезут, отвезут, — заверил меня Ватутин. — Вызвал я уже машину, нормально все будет.
В машине я рассказал ему про букет, который получила Мариэтта, и о своих сомнениях по поводу того, кто ей его прислал. А почему бы и не рассказать? Информация со всех сторон подозрительная, а я вроде как с ними посотрудничал. Да и не вроде как — тоже. Я лицо заинтересованное, мне это не для галочки надо. Речь все-таки о моей голове идет.
— Записано, — сказал Ватутин, и впрямь записывая все это в блокнот. — Жалко, что чек не нашел. А те двое все мне рассказали, прямо спешно, перебивая друг друга. Инициатива-то знаешь от кого шла? По твоему новому назначению, в смысле?
— От Ядвиги, — пробурчал я. — Чего тут гадать? Вот же пся крев такая.
— Ты лучше на русском сквернословь, — попросил меня Ватутин. — А то уши режет такое обращение с польским языком. Но — да, она. Пролоббировала этот вопрос, заручилась поддержкой аж самой Вежлевой и еще пары начальников уровнем пониже, потом пошла с ним к Зимину. И пробила.
— "Самой Вежлевой"? — переспросил я. — А что, Маринка так высоко вскарабкалась за это время, что до нее просто так уже рукой не достанешь? И потом — она вроде рулила регионалкой, от которой до кадров и назначений дистанции огромного размера. Или я что-то пропустил?
— Да нет, где была — там и осталась, — Ватутин неодобрительно посмотрел на сигарету, которую я вертел в пальцах. — Просто эти двое друг друга терпеть не могут. И тут Свентокская сама идет к Вежлевой и о чем-то ее просит? Чудно, не сказать по-другому. Вывод — такая же странность, как и букет, про который ты мне рассказал. Как минимум — информация на хорошо подумать.
