Читаем Файролл онлайн бесплатно
— Поищи дурака, — сразу сдался я. — Я старый больной человек, с ногами в два раза короче твоих. Я уж так, потихоньку, помаленьку, скрипя и перемогаясь… Не спортсмены мы!
Ксюша что-то смекнула, шмыгнула носиком и усвистела куда-то в сторону.
Шелестова заглянула мне за спину.
— Вот и ваша неправда, — она потыкала пальцем в лед. — Песочек еще не сыплется, тут это сразу было бы заметно. Ну, не хотите наперегонки — давайте сплетем наши верхние конечности и сделаем все красиво, как в старых фильмах? Виктория Евгеньевна, вы не против, если я позаимствую нашего дражайшего шефа на один круг?
— Он не лошадь, я не стойло, — философски заметила Вика, старательно выписывая на льду "восьмерки". — Но не забудь потом вернуть, откуда взяла.
— Торжественно клянусь, — Шелестова цапнула мою руку, переплела со своей, так что та оказалась у нее под мышкой, и приказала: — А эту руку сюда. Вот. Теперь мы пара "а-ля 40-е". Это так романтично!
Как они, в сороковых, таким макаром катались? Очень неудобно! Впрочем, дело привычки.
— А хорошо здесь, — уже совершенно нормальным, не шутовским тоном сказала Шелестова. — Жалко только, что утром пошли. Права была Таша — вечером тут, наверное, совсем отлично. И с погодой повезло.
Это да, погоду нам будто кто-то наворожил. Сегодня был один из тех деньков, которые называют "славными зимними". Было градусов двадцать мороза, сугробы переливались бриллиантовой крошкой под лучами яркого солнца, и в воздухе висела тончайшая снежная пыль, придавая всему происходящему оттенок нереальности.
— Это да, — даже не стал спорить я. — Вообще любые зимние забавы на свежем воздухе хороши вечером, кроме, пожалуй, лыж.
— Не люблю лыжи, — заявила Елена. — Не знаю почему. Коньки и санки — это мое, а лыжи — бэ! А, еще сноуборд — это прикольно! Помню, года два назад в Австрии я с одного склона сиганула, ну очень крутого. Так чуть обе ноги не сломала! Но весело было!
— Так думать надо, куда лезешь, — попенял я ей. — А если бы сломала?
— Все вы одинаковы, — обвинительно сообщила мне Шелестова. — Что вы, что те австрияки, которые потом возмущались, когда я из сугроба выбралась. Ну да, стоял там какой-то знак, мол, "спуск запрещен" — и что? Если есть гора — значит, она зачем-то нужна? То есть — на нее надо либо лезть, либо с нее спускаться. А иначе — какой в ней смысл?
— Так это был склон или гора? — уточнил я у нее, еле сдерживая улыбку.
— Приехали, — Елена выпустила мою руку и сделала книксен.
Ответа на вопрос она мне не дала.
— Должен заметить, молодые люди, что вы прекрасно смотритесь вместе, — раздался знакомый до боли голос. — Да, Харитон, рад, что вы выздоровели.
— Вашими молитвами, — повернув голову, я глянул в глаза Еремы.
— Да, мы молодцы, — Елена с интересом изучила пророка, который в честь ледовой забавы напялил на себя свитер, обмотал шею длинным шарфом и довершил ансамбль забавной меховой шапочкой. — Киф, это твой знакомый?
Мы все-таки перешли на "ты"? Впрочем, наше давнее танго дало ей это право еще тогда. Но Шелестова сама устанавливает правила и решает — когда и что делать.
— Есть такое, — подтвердил я. — Елена — Ерема, Ерема — Елена.
— Прикольное имя! — восхитилась Шелестова. — Ваши родители были еще те затейники!
— Даже не представляете, насколько, — Ерема рассмеялся. — При случае я расскажу вам пару их шуток — вы обхохочетесь!
— Добрый день, — к нам подъехала Вика, к тому же в этот момент я обратил внимание на то, что нескольких крепких ребят, катающихся неподалеку, сузили круги, несомненно заприметив моего собеседника.
— Виктория, — Ерема приподнял шапочку, приветствуя мою подругу. — Очаровательны, как всегда.
Мне внезапно стало холодно и беспокойно. Как я раньше не заметил, что на катке вообще крайне немного обычной для него публики? Почти нет детей и людей в возрасте, а если они и есть, то вон, на дальнем его конце. А здесь, где рисует своими коньками разводы на льду наша компания, катаются и кружатся в основном поджарые юноши и девушки, причем все как один в достаточно просторных одеждах, что не свойственно для катка. Зато удобно для ношения оружия.
И еще — тут не все наши, это видно по взглядам, которыми они обмениваются. Сказать, что там нет взаимной приязни — это ничего не сказать.
— Ты такой смешной! — донесся до меня смех Соловьевой, которая поднимала со льда упавшего Костика.
Да, опять я тебя втравил в неприятности, парень. Теперь ты точно со мной никуда не пойдешь.
— Что-то не так? — спросила вдруг Елена, коротко глянув на меня. — Киф?
Вика, о чем-то говорящая с Еремой, мельком поморщилась, услышав это обращение.
Вот чуйка у нее! У Елены, не у Вики.
— С чего ты взяла? — я улыбнулся. — Просто мороз невелик — а стоять не велит.
— Ну да, — Шелестова посмотрела на меня, а после перевела взгляд на десяток атлетов, кружащих вокруг нас. — Народная мудрость.
— Народ зря ничего не придумывает, — сопя, к нам подъехал Азов.
Был он в пестром свитере, на шее у него узлом был завязан "спартаковский" шарф, а голову украшала полосатая шапка с помпоном.
А он-то тут откуда? И как я его раньше не заметил?
