Читаем Файролл онлайн бесплатно
Я не хочу знать все. Есть вещи, которые лучше не знать, и это не позиция страуса, засунувшего голову в песок. Просто на свете встречаются пределы, за которые лучше не заглядывать, поскольку за ними живет безумие. Я знавал пару своих коллег, которые слишком глубоко залезли в тайны… Как бы это так сказать… Вещей, лежащих по ту сторону науки. Это были сильные журналисты, я бы сказал — матерые, и дело свое, состоящее в том, чтобы докопаться до сути того или иного вопроса, они знали очень хорошо. Как оказалось — даже слишком хорошо. Одного потом опознали по обрывкам одежды и экспертизе обугленных костей, которые собрали в пепелище ритуального сатанистского костра. Второго вовсе не нашли. Он вышел из дверей квартиры на втором этаже, направляясь на работу, а из подъезда не вышел. Что, как, куда он пропал, преодолевая расстояние в один лестничный пролет стандартной "хрущевки" — никто так и не узнал.
Маринка, моя давняя приятельница, было начала рыть тему этого исчезновения, поскольку пропавший в никуда журналист был ее давним любовником, и даже, судя по ее словам, успела что-то накопать, но что именно — я так и не узнал, поскольку буквально через несколько дней она погибла в аварии на трассе "Дон". Я потом посмотрел ее записки, оставшиеся на рабочем столе компьютера и в блокнотах. Там было много всякого разного, Маринка была профи до мозга костей и даже за такой короткий срок на самом деле успела собрать кое-какой материал. Там были телефоны, позвонив по которым, наверное, можно было понять, до чего именно она докопалась, но вот только Мамонт, заставший меня за этим занятием и сразу понявший, о чем я думаю, отобрал, сопя, у меня ее блокноты и тут же спалил их на моих глазах, все до единого, зажигая листок за листком. А после и пепел переворошил в массивной маринкиной пепельнице. Потом вызвал системщика, заставил его достать из компьютера жесткий диск и на наших глазах раздолбал его специально принесенным для этого молотком.
Я самодостаточен, так было всегда. Да и эгоистичен до крайности, что скрывать. Но даже стопроцентному эгоцентрику нужна точка опоры, иначе он упадет. Для меня это Вика.
Я не знаю, кто на самом деле те, кому я служу. У меня много предположений, одно чудней другого, какое-то из них наверняка верное. Но я не желаю знать, какое именно. Пока я не знаю этого, у меня остается минимальный шанс выскочить из той ловушки, в которую угодил, причем выскочить живым и вытащить за собой женщину, которая попала в неё по моей милости. Или хотя бы вытолкнуть из этого капкана только её, что меня более-менее устраивает. Но если я узнаю правду — то и этого шанса не станет, а мне подобный расклад невыгоден. Узнай я правду — и мне придется выбирать сторону, которую занимать, сообразуясь не только с расчетом, но и с моральными принципами. И ничего хорошего от этого процесса ждать не приходится.
Потому я не буду ни о чем расспрашивать Ватутина, который, возможно, что-то мне бы рассказал, что-то такое, что изменило бы для меня расклад позиции. Пока — не буду.
Заиндевевшая парочка наконец-то заметила нашу машину и дружно замахала нам руками.
— Вот ведь, — в голосе Ватутина были непонятные мне нотки. — Как их выдрессировали, а? Замерзли оба, отсюда слышно, как у них бубенчики звенят, но гляньте только — они улыбаются и машут!
— Дисциплина, — ответил ему я и открыл дверь машины.
— Харитон Юрьевич? — стараясь унять лязг зубов, обратился ко мне один из замерзающих, тот, что повыше, который работал на Зимина.
— Предположим, — доброжелательно ответил ему я, подходя поближе.
— У меня к вам поручение, — выдавил из посиневших губ улыбку он. — Меня к вам направил Максим Андрасович.
— Ух ты, — я стянул перчатку, достал из кармана телефон и спросил у молодого человека: — Вас как зовут?
— Александр, — опасливо посмотрел на гаджет в моей руке тот. — Устюгов.
— Чего вы так напряглись, Александр? — удивился я, набирая номер Зимина. — Просто хочу уточнить у Макса одну простую деталь — чего это он сам не пожелал со мной беседовать.
— Макса? — Устюгов переглянулся со своим спутником. — В смысле — у Максима Андрасовича?
— И вправду — как дрессированные, — сообщила Ватутину Вика, беря меня под руку. — Забавно.
— Все разговоры в помещении, — жестко сказал он нам, озираясь. — Я вообще не люблю открытые пространства в городе, а тут еще и район старой застройки, с этими никому трижды не нужными чердаками.
— Пошли, — согласился с ним я и первым шагнул к дверям.
— Да, — отозвался в трубке голос Зимина. — Чего тебе? Я занят!
— Хотел уточнить — чем я вызвал ваш гнев, Максим Андрасович? — последние слова я произнес почти по слогам, пережевывая их так же тщательно, как диететик размалывает зубами морковную котлету. — Вы не желаете со мной общаться лично?
— Что за бред? — рявкнул Зимин. — Киф, ты в запой с Валяевым отправился никак? Поверил в его слова, что там чудо как хорошо? Так он врет, нет там ничего хорошего. Я с ним туда ходил пару раз, мне не понравилось.
