Читаем Файролл онлайн бесплатно
А то и совсем уже пиковый вариант:
— Как ты можешь быть таким равнодушным? С кем я живу, господи? Говорила мне мама…
И понеслась.
Впрочем, в моем данном конкретном случае все было проще, я располагал исходными данными.
— Что там? — я привычно уперся руками в поясницу и распрямился.
Ох! Шов-то еще побаливает.
— Падение посещаемости, — почему-то с гордостью сообщила мне Вика, и добавила:
— В наличии.
— Сильное? — изобразил озабоченность я, заранее блокируя возможное развитие беседы в стиле: "Это же наше дело, как ты не понимаешь? С нас же спросят".
— Шесть процентов, — брови Вики изобразили позицию "домик".
— Фигня, — сказал ей я, присел на диван и обнял ее за плечи. — Скажи мне, прелестное дитя, какой сейчас месяц?
— Январь, — ответила мне она, явно не понимая, куда я гну.
— Верно, — похвалил ее я. — Отдельно замечу — середина января. А теперь поведай мне, пару лет назад в середине января, чем ты занималась? Вот прямо в этих числах?
— Училась, — немного растерянно ответила мне Вика, после в ее глазах мелькнуло понимание.
— Молодец, сообразила, — я поцеловал ее в щеку. — И не просто училась, а сессию сдавала. Процентов тридцать нашей целевой аудитории — студенты, которым сейчас не до нашего издания. Да какие тридцать — я так думаю, все сорок, если не больше, их среди игроков больше, чем взрослых дядек и тетек. Игры — играми, а экзамены — экзаменами. Из игры не выгонят, а из института даже с платного могут турнуть.
— Ты такой умный, — протянула Вика, кладя мне голову на плечо. — А я такая дура.
Что-то она сегодня разошлась, бросает ее из плоскости в плоскость. Еще одна старинная уловка, знаю я ее. Хотя все равно приятно, когда тебя умным называют, даже если говорящий так и не думает.
— Это по молодости, — решил я не нарушать идиллию и сказать то, что ей будет приятно слышать. — Через пару лет наберешься опыта, меня за пояс заткнешь.
— Ты думаешь? — вопрос был задан с такой озабоченностью, что казалось, от правильности ответа зависит дальнейшее существование Вселенной.
— Уверен, — не менее важно ответил я. — Зуб даю.
— Кстати — да. — Вика встала с дивана. — Надо бы тебе к стоматологу сходить. И в парикмахерскую.
— Я там полтора месяца назад был. — С первым не поспоришь, а вот со вторым — стоило. — Я еще не зарос! И потом — зима на дворе, так теплее.
— Ну да, — язвительно заметила Вика. — Еще бороду отпусти, в ней ведь тоже тепло. Она от морозов защищает.
— Не люблю парикмахерские, — искренне сказал ей я. — В них неправильные зеркала стоят. Вот дома, в свое зеркало смотришься — и рожа не опухшая, и сам вроде не урод. А в парикмахерской как на себя глянешь — так выть охота.
— Завтра вечером сходишь. Или послезавтра, — поставила финальную точку в разговоре Вика и ткнула пальцем в диван. — А если нет, то я введу санкции. Какие — сказать, или не надо?
Была у меня хорошая реплика про импортозамещение, но ее в ход пускать было никак нельзя. Ее слова — это остроумие, оно не подвергается рассмотрению в другом ракурсе, а моя шутка всегда может быть принята за правду, и потом мне мало не покажется.
— Кормить прекратишь? — предположил я.
— И это тоже, — величественно произнесла Вика. — Иди, руки мой, ужинать будем.
— А что у нас сегодня? — повел носом я, радуясь уходу от скользких тем.
— Котлеты, — порадовал меня ответ, и я потопал в ванную, приговаривая:
— Котлеты — это хорошо!
Но в целом — она права, и это еще раз подтверждает правильность моих давешних размышлений о каком-то новом интересном для читателей проекте. Не на вот прямо сейчас, а на чуть попозже, на то время, когда как раз сессия кончится. И это все-таки должен быть не конкурс, их у нас и так полно, это должна быть качественно новая вещь, выходящая за рамки еженедельника. О! Появилась у меня одна интересная идейка, в принципе, не слишком и оригинальная, но забавная. Почему нет? Финансирование я под нее выбью без проблем, да и кое-кто точно на моей стороне будет, поддержит в этом начинании. Только я пока ее никому озвучивать не буду. Лучше я сделаю по-другому.
— Что, скучали по папке? — наутро я вошел в редакционный кабинет, открыв дверь с ноги. — А?
Для усиления эффекта я вытаращил глаза и обвел взглядом присутствующих.
— Харитон Юрьевич! — пискнула Соловьева, изображая радость.
— Напугал, черт такой, — проворчал Петрович, погрозив мне кулаком.
— Мофет, еще надо было отлефаться? — спросила Таша, у которой рот был набит чипсами.
Остальные тревожно заулыбались, помалкивая и пытаясь понять — это я шутки шучу или как?
Шелестова же на секунду застыла недвижимо, после раскинула руки как чайка и пала мне на грудь с воплем:
— Ба-а-а-а-атюшка! Живо-о-о-ой!
— Балаган, — осудила ее Вика, входя в кабинет вслед за мной. — Один тут нормальный человек, который правильные вещи говорит, и тот… Таша, сколько раз тебя предупреждать можно — не трескай ты на рабочем месте то, что крошится, пахнет и оставляет масляные следы! Мало того, что потом с туфель это не отскребешь, так не ровен час, еще тараканы заведутся!
