Читаем Файролл онлайн бесплатно
Вдоль аллеи, ведущей к нему, зажглись фонари, эдак красиво, цепочкой, и они добавили еще немного радости в мою душу. Все было очень здорово. Нет, есть в этой жизни приятные моменты.
— Ох ты! — сказала у меня за спиной Ксюша. — Я такое только в кино видела.
— Живут же некоторые, — положила мне руку в перчатке на плечо Вика.
— Кажись, глинтвейн варят, — Самошников показал на человека в белом колпаке, который что-то помешивал в котле, из которого шел пар. — Очень сейчас было бы кстати его бахнуть.
В животе у меня заныло — и впрямь хорошо бы. Я только завтракал, да и потом, глинтвейн зимой — это самое то.
— Так в чем дело? — бодро сказал я и потопал вслед за Шелестовой.
Димка угадал — на столике с резной ножкой находился поднос, а уже на нем стояли аккуратные толстостенные высокие бокалы с ручками, наполненные багряной жидкостью, издающей пряный и дразнящий аромат.
— С прибытием! — помахал половником щекастый мужчина. — С дорожки глинтвейну?
— Да! — завопила Таша и первой подбежала к столику, чуть-чуть опередив Мариэтту.
В результате, они устроили форменную толкотню, причем основной целью было не выпить самой, а вручить это дело Костику. О как. Остальные от них не отставали, напоминая беженцев на привокзальной станции, колготящихся у титана с кипятком.
— Брысь, — скомандовала Вика, растолкала девушек и подхватила два бокала — для себя и для меня.
Я отпил горячей жидкости и понял — вот оно, счастье.
Собственно, именно тут все и кончилось.
Боль пришла из ниоткуда, она пробила мое тело снизу вверх как арматурный прут, закрутив все кишки в один узел. Удар боли был настолько силен, что в голове все взорвалось невероятной огненной вспышкой, я даже не почувствовал того, что не устоял на ногах и повалился ничком на аккуратно расчищенную от снега дорожку.
— Ки-и-иф! — это закричала Вика, ее голос отозвался вторым ярким огненным взрывом в голове и вторым ударом боли. На этот раз это был не тонкий и острый прут, на этот раз мне показалось, что у меня внутри шурует рука великана, что она берет мои кишки, как всадник берет вожжи, и вырывает их через горло.
Меня выгнуло дугой.
Господи!
Как же больно!
Мне никогда не было так больно, даже когда зашивали голову после аварии, наживую, ибо наркоз при травмах головы не положен!
— Яд! Это яд! — это Жилин. — "Скорую"! И воды, ему надо воды!
Топот ног — видимо, охрана что-то заметила. До меня донеслись крики: "Всем стоять на месте!" и обрывки каких-то разговоров.
В горле у меня клокотало, я не мог дышать.
— Набок его поверните, — крикнула Шелестова. — Он же захлебнется!
— Лен, что у тебя тут происходит? — а этот голос я не знаю. Звонкий такой, девичий… — А кто это? И что с ним?
— Ххххха-а-а-а! — я засипел, снова выгибаясь, какая-то сила корежила меня, как бумажку в костре. И мне было очень, очень больно.
А потом меня вырвало.
"Как-то неловко получилось", — совершенно неуместно подумал я. — "Вот так, на глазах у всех…"
Собственно, это была последняя моя мысль. Третья вспышка боли, несравнимая с двумя предыдущими, милосердно отключила сознание.
— Нельзя же так, — Азов укоризненно посмотрел на меня. — Если появилось ощущение, что где-то что-то не так — надо реагировать.
— Я с этим ощущением последние лет пятнадцать живу, — вяло защищался я, щелкая зажигалкой. — Это для меня привычное и родное чувство. У меня всегда где-то что-то не так. Вот, например — зажигалка не работает. Чиркать — чиркает, искру сыплет, а огня нету.
— Не передергивай, — мне погрозили пальцем, мне дали понять, что я не прав, и поднесли огня. — Я про самочувствие. А если бы "скорая" не успела? А если бы дежурный врач был пьян?
— Так он и был пьян, — сообщил Азову я, с наслаждением затягиваясь сигаретой. — Мне Шелестова рассказывала. При этом даже в таком состоянии он все сделал так, как надо. Нет, какие у нас на Руси люди талантливые есть! Если ей верить, то этот эскулап все мои кишки в таз вывалил, перед тем оттуда что-то выплеснув, вроде как сгущенку с вареньем. Он до того, как меня привезли, в это дело батон нарезной макал и его, стало быть, кушал. Ужинал, стало быть. Так вот — промыл он требуху мою, обратно в живот мне её засунул и цыганской иглой все это дело зашил.
— Врет, — заверил меня Азов. — Кого ты слушаешь? Нет, в дремучие времена так и поступали, но сейчас, при нынешнем состоянии медицины даже в провинции… Врет. Но ты всё равно ей спасибо скажи. Пока все орали, махали руками и хлопали глазами, она хоть что-то делала. Если быть более точным — охрану позвала, а те уже тебя подхватили и сюда привезли.
Ну, в принципе, да — так все и было, правда, сам я этого не помнил совершенно. После третьего приступа боли меня так скрутило, что я сознание потерял, потому все происходящее знал только из устных рассказов очевидцев.
