Читаем Файролл онлайн бесплатно
— А еще тут море! — кричала мама в трубку, предполагая, что расстояние подразумевает плохую связь.
Мамы — они такие, в некоторых вещах все одинаковые. Неважно, что у тебя уже волос седых полголовы, пузо скоро станет размером с бочку и за спиной выжженная земля. Ты все равно маленький Харитоша.
— Что-то ты носом шмыгаешь? Простыл?
— Ты тепло оделся? А носочки?
— Ты поел? Не ври! Точно?
— Ну, что ждать от этой твоей…
Все мужчины от десяти до ста знают этот священный набор фраз. Он нас так раздражают, пока мы их слышим. И как их не хватает, когда их некому становится говорить.
— А отец-то, отец, — маму переполняли эмоции. — Боюсь, как бы не спился тут! Холодильник-то в номере постоянно пополняют, да еще и бесплатно. Он как это понял, так и все, из номера три раза в день выходит, на завтрак, ужин, и еще днем таскается в этот… В снек-бар. Обед для него это святое, ты же знаешь. А так все в номере, ловит момент, когда холодильник сам пополняется. Пока не получается. Я ему говорю — это человек приходит, докладывает, но он мне не верит.
Дорвался батя. Перевернулся на его улице грузовик с карамельками. То есть — цистерна с пивом. Он всегда на это надеялся — и вот, воспоследовало.
— И чего мы раньше за границу не ездили? — тем временем продолжала мама — И вовсе тут не погано, врала все Серафима. И здесь люди приветливые, и еда хорошая. По-русски, правда, не понимают, но кто без недостатков?
У-у-у-у… Выпустили джинна из бутылки, вкусила матушка заморских благ. До этого она не признавала отдыха вне дачи, а вот теперь что-то сдвинулось в ее мироощущении.
— Когда обратно-то? — улучив паузу в рассказе, спросил я у нее. — Проводить вас не удалось — так хоть встречу.
— Совсем забыла о главном рассказать! — охнула матушка и засмеялась. — Улетать-то нам послезавтра надо было, только вот теперь уже ни к чему это!
— Это как так? — насторожился я.
— Тут конкурс был. Да, сыночка, представляешь — тут каждый день в отеле что-то происходит, то есть — каждый вечер. То спектакль покажут, то туземцы пляшут, здоровенные, татуированные, в перьях, то караоке — да много всякого. А позавчера лотерея была, вроде фантов. Так я выиграла еще три недели проживания здесь! Бесплатно! На двоих!
О как. Свезло матушке, и я даже не хочу гадать, во сколько именно денег это везение обошлось "Радеону". В конце концов, пусть хоть моим старикам будет хорошо от того, во что я влип. Они это заслужили.
— Так что мы тут еще надолго, — маму переполняли эмоции. — Я-то сначала даже расстроилась, подумала, что Серафима меня заставит вернуться, работа же. Даже решила ее послать куда подальше, а она, представляешь, сама говорит, мол, "не думай даже, такое везение раз в сто лет бывает". И отца тоже без звука отпустили, за свой счет, правда. Вот ведь — все один к одному! Везение — да и только.
Кто бы спорил — все один к одному. Хотя — глянул бы я, как они с Серафимой договаривались. Серафима — это мамина начальница, я ее с детства помню. Тетка железобетонная, внешне на дубовую чурку похожа, да и внутренне тоже, точно знающая, что она всегда права, а остальные всегда не правы. И принципиальная до жути. Хотя — принципы принципами, а деньги всем нужны.
— Ты как? — мама перешла от одного вопроса, к другому. — Как Викочка?
"Викочка". Звучит-то как жутко!
— Все в порядке, — заверил я ее. — Мам, мне пора, я позвоню еще!
— Мы вам сувениров купили, — порадовала меня матушка. — И еще тебе майку!
Майка — это святое. А еще кружка, пивная, с туземками на обложке, батя постарается. Ну да и ладно, пусть будут, коли им в радость. Главное, что мне не перепадет магнитика на холодильник. Я — сын, а такие магнитики, они для тех знакомых, на которых денег тратить жалко, а подарить что-то надо, чтобы не сказали потом: "Вот жлобы, за бугор ездили, а привезти нам ничего не привезли".
У меня таких дома уже полный пакет. В основном — из Анталии и Хургады. Я при известном желании могу даже с гордостью называть это коллекцией.
— Жду не дождусь, — заверил я маму, и на этом мы распрощались.
Ну и хорошо. Им там славно, у них там шоу, ужины и полный холодильник топлива, — а у меня здесь работа. Даже — две. Потому надо идти в высокие сферы, решать производственные вопросы по им обоим. Или обеим?
Я влез в джинсы и натянул на себя свитер, рассудив, что костюм — это уж слишком, не на прием иду. Застегнув браслет часов, с которыми уже почти сроднился, и немного поразмыслив, я еще надел на палец перстень, подаренный мне Стариком. А почему бы и нет?
Внизу, в холле, была рабочая атмосфера, что меня немного удивило. Шумели машины, которые мыли мрамор пола, бегали сосредоточенные клерки и клеркессы с папками, в костюмчиках и с жутко серьезными лицами.
Странно, сегодня вроде выходной еще, им всем по домам надо сидеть, испытывая то самое мерзкое чувство, которое посещает любого служивого человека в последний день отпуска или длинных праздников. В субботу-воскресенье все проще, там дней немного, этой свинцовой тоски нет. А вот после новогодних или майских праздников… Про отпуск я и не говорю.
