Читаем Файролл онлайн бесплатно

— Всем — тихо, — скомандовал я. — Вика, мне тут лежать всего три дня, я не смертельно больной, так что валите в столицу нашей Родины. Хоть высплюсь в тишине. Лен, тогда Вике во всем помогай, хорошо?

Вика хотя и проявила чудеса дипломатии, но последнюю фразу не одобрила. Внешне это было незаметно, но я-то ее знаю.

— Будет сделано, — козырнула Шелестова. — А что до материалов — давайте я вам на почту все скину. У меня внизу, в машине, нетбук лежит, я пулей метнусь, принесу. Только, чур фотки из папки "Хо-хо" не смотреть, ладно?

— А сеть? — усмехнулся я. — Это не Москва, тут "вайфая" нет. Да и врач вряд ли одобрит. Не суть, на самом деле, я так думаю, что через пару дней меня в столицу оттранспортируют, тогда продолжим этот разговор. Но нетбук ты неси. Как там папка называется?

— Добить тебя, что ли? — задумчиво произнесла Вика. — Труда немного, и в суде потом оправдают — мол, аффект, общая слабость покойного…

— Эй-эй, — мне ее слова не понравились. — Не забывай о расходах на транспортировку тела, а они будут немалые.

— Короче, Шелестова, никакого нетбука, — отчеканила Вика. — Пусть лежит и скучает.

— И думает о вас, — подхалимским тоном поддержала ее Шелестова и сделала некое змееподобное движение за Викиной спиной.

— Как вариант, — благосклонно согласилась Вика. — А то ишь ты, оживился. Сначала нетбук, потом… Как ты там говорил, Стройников? Рецидив? Вот я на тебя рыкнула — а зря, может, ты и прав.

— Один дурак сказал — и понеслась, — пробормотал я. — Вот вернусь домой на следующей неделе…

— Все верно, — послышался голос Азова. — Так и будет, угадал. Во вторник отправишься домой, с малой скоростью, поутру. Так, детишки, посещение закончено, все из палаты вон. Да и вообще — зима, дни короткие, так что — по машинам и в путь. Шелестова, верно тебе сказали — никаких ему нетбуков, пусть отсыпается. Вика, ты задержись, внизу меня подожди. Со мной поедешь, нам все равно по пути.

— Илья Павлович, может я все-таки останусь? — скривила жалобную рожицу Вика, здраво рассудив, что мой приказ — это здорово, но Азов — высшая инстанция, с которой я даже спорить не буду.

— А ну — брысь! — захлопал в ладоши Азов. — Давай-давай-давай!

Моя гвардия с уважением и даже страхом глянула на внешне добродушного Азова, и их как ветром сдуло, только "пока" мне и успели сказать. Петрович даже недоеденный апельсин на тумбочке оставил, что для него было несвойственно. Не в смысле — свинячить, а в смысле — еду оставлять. Нам с ним как-то довелось побывать в одном хозяйстве на уборке корнеплодов, всякое в жизни случается. Так вот еда там была такая, что я в первый же день, задыхаясь от комбижировой вони, сказал окружающим:

— Ек-макарек, в армии лучше кормили!

А ниже этой планки, как вы понимаете, опуститься трудно. Нет, сейчас в армии харч, как в ресторане, чуть ли не "шведский стол", по крайней мере, так говорят. Но в мое время все было прозаичней — перловка, метко названная "шрапнелью" или "клейстером", суп из субпродуктов, жилы под названием "гуляш" в компании с жидким пюре и компот с песком. Не сахарным, а тем, что на дне мешков с сухофруктами остается. Вот такое незамысловатое меню.

К чему рассказано — при всей своей неизбалованности я тот суп есть не смог. Я — но не Петрович, который все смолотил.

А тут апельсин оставил. Это, знаете ли, симптоматично.

Еще под подушкой я обнаружил пару пачек сигарет и зажигалку — уж не знаю, кто из моих такую заботу проявил, но непременно выясню. Золотой ведь человек.

Тут, собственно Азов и сказал:

— Нельзя же так.

Ну, и далее по тексту.

— Нет худа без добра, — прихватил Азов с тумбочки недоеденный апельсин и отправил дольку в рот. — Хоть передохнешь маленько в тишине, правильно ты все сказал. Если только Валяев сюда не доберется, ему Костик, небось, все что видел, уже поведал, да еще и от себя добавил. Я нашего умника в тот же вечер обратно отправил.

— Это да, — я затянулся сигаретой, а после помахал рукой, разгоняя дым. — Блин, как-то не подумал — не заругают меня за курение?

— Тебя? — Азов хохотнул. — Я столько этому лекарю отвалил, что ты теперь можешь тут не то, что курить, а оргии с гетерами устраивать. Хотя от бабушек со швабрами это тебя не спасет, конечно, это неконтролируемая стихия, тут только руками закрыться и сказать: "Я в домике".

— Откройте форточку, — попросил я его, с трудом встал и затушил сигарету в апельсиновой корке. Я представил себе хрестоматийную тетю Глашу, махающую тряпкой, и мне стало страшновато. — Пусть проветрится.

— Архиверное решение, — одобрил Азов, выполнил мою просьбу и вдохнул ворвавшийся в палату морозный воздух. — Нет, после московского смога тут дышится просто отменно. Причем от столицы-то отъехали всего ничего. И — тишина.

— Я дитя мегаполиса, — ложиться обратно я не стал, так и остался сидеть. — Мне там уютнее. Да, вы меня в Москве обратно в больничку определите или…?