Читаем Лехаим! онлайн бесплатно
Бабушка говорит: “Как в воду глядел”. Вчера Ефим Абрамович должен был поехать в Центр абсорбции. На остановке автобуса он обратил внимание на человека, который вызвал у него подозрение. Ефим Абрамович решил отойти с этим человеком в сторону для разговора, но тот оказался террористом и взорвал себя вместе с Ефимом Абрамовичем. Все вокруг говорят, что Финкельштейн погиб как герой, и удивляются, как он сумел сразу вычислить террориста и спасти много людей из автобуса. Но бабушка не удивляется, потому что Ефим Абрамович ей рассказал, что воевал в разведке. Мы гордимся, что были с ним знакомы, пусть всего два дня.
Я понимаю, как Вам сейчас тяжело. У меня погибли папа, мама и брат. Разбились на машине. Мы с бабушкой одни, она посылает Вам наши соболезнования.
До свидания!
Если получите мое письмо, напишите мне немного о себе. Мы будем Вам рады, потому что Вы друг героя».
Моня положил конверт и письмо на подоконник. Он долго смотрел в окно на черно-белую графику двора. Вздохнул и пошел одеваться.
Моня не спеша поднимался от Солянки к Покровке по крутой улице Архипова. На левой ее стороне он увидел вывеску «Советский спорт». Перед ней чуть в глубине стояло небольшое серое здание с белыми колоннами и широкой лестницей к парадным дверям. Это была Московская хоральная синагога, которая ничем себя не выдавала. Демаскировали ее два старика с характерными носами и жестикуляцией, встретившиеся на ступеньках лестницы. У одного из них, похожего на артиста Гердта, через расстегнутый плащ Моня увидел орденскую колодку. Извинившись, Моня спросил у него, где найти раввина.
– Лёня, – сказал приятелю престарелый фронтовик, – сейчас я скажу этому нетерпеливому молодому человеку, куда ему полагается двигаться, а потом мы с тобой нормально попрощаемся…
Следуя наставлениям «старшего товарища», Моня вошел в прохладный темный зал, пересек его и постучал в последнюю дверь.
– Минуточку, – раздалось из-за двери.
Раввин, как обещал, вскоре вышел в зал.
– Ребе, – сказал Моня, – у меня погиб друг, и я хотел заказать для него поминальную службу.
– Но ведь вы неверующий! – ответил раввин. – И ваш друг, мир его праху, скорее всего, тоже не ходил в синагогу…
– Ребе, он ценой своей жизни остановил террориста. Я думаю, ему можно простить, что он не ходил в синагогу.
– Вей з мир! – ответил раввин. – Больше не надо ничего говорить.
– Еврей, как мне кажется, – сказал Моня, – верит в Бога даже тогда, когда не верит…
– Не буду спорить, – сказал раввин, – но кадиш, поминальная молитва, читается ежедневно в течение одиннадцати месяцев сыновьями, а если наследников нет, то специальным набожным евреем. И где вы его возьмете?
– Есть один. Он не откажет. Счастье, что евреи прощаются и долго не расходятся. – Эти слова Моня сказал сам себе, когда, развернувшись, двинулся обратно к лестнице.
У главного выхода здания на площади Дзержинского стояла черная «татра-613». Редкий, недавно выпущенный в Чехословакии лимузин, который собирали вручную. Подарок чехословацких чекистов председателю КГБ товарищу Юрию Владимировичу Андропову. И хотя тротуар, к которому припарковался автомобиль, был широкий, прохожие редко появлялись на нем, а если и возникали, то старались поскорее пройти вдоль хмурого здания. Почему-то москвичи игнорировали этот короткий маршрут к «Детскому миру».
Из тяжелых, с металлическими набойками дверей вышла шестерка молодых ребят в плащах и встала в две короткие шеренги, образуя проход от парадных дверей до машины. Через несколько минут из тех же дверей вышел мужчина средних лет. Придерживая створку, он цепко огляделся. Парни как по команде с двух сторон остановили нескольких подошедших граждан.
Прошло совсем немного времени, и в своеобразном коридоре появился член Политбюро, главный чекист страны товарищ Андропов. Не оглядываясь и даже не поднимая глаз, с брезгливым выражением лица гроза всех шпионов и диссидентов дошел до уникального правительственного автомобиля. Тот же офицер, что проверял обстановку, уже держал открытой заднюю дверцу. Сняв шляпу, Андропов сел на кожаное сиденье. Офицер, а это был адъютант Андропова, в тот же момент оказался рядом с водителем. Он отдал короткую команду в микрофон, который снял с панели перед собой. Подвывая сиреной, «татру» повела за собой канареечная милицейская машина батальона спецсопровождения ГАИ.
По углам площади засвистели и замахали полосатыми жезлами офицеры автоинспекции, останавливая движение. «Татра», совершив плавную дугу у памятника Дзержинскому, рванула от «Детского мира» вниз по проспекту Маркса. К этому времени на тротуаре у входа уже не было никого из сотрудников, а не заставшие члена Политбюро прохожие свободно шагали по своим делам.
