Читаем Лехаим! онлайн бесплатно
Они шли по летней Москве, не замечая ничего вокруг. Ни озабоченных москвичей, ни тихих переулков, где еще сохранились водоразборные колонки и голубятни, ни пыльных улиц, на которых укладывали дымящийся асфальт, ни поливальных машин на широких проспектах, где свистели милиционеры в белых гимнастерках и гудели клаксоны одинаковых машин…
Уже на Садовом кольце он спросил:
– А куда мы ехали?
– В «Лужники», на парад.
– Что такое «Лужники»?
– Новый большой стадион. Если я там не появлюсь, у нашего старосты группы возникнут ко мне вопросы.
– Кто такой староста? Это же в деревне есть староста?
– Старост в деревне как раз уже нет, зато это главный студент в моей группе.
– Какой группе?
– Моей группе, у нас на курсе восемь групп.
– Ты студентка?
– Да, я учусь в медицинском.
– Не может быть, а специальность?
– Я буду хирургом.
– А я уже хирург.
– У нас говорят: рыбак рыбака видит издалека… Ты француз?
– Я и француз, и англичанин, и еврей, и русский…
– Так где же ты живешь?
– На земле обетованной. В Израиле.
– А русский язык откуда?
– Папа со мной говорил на русском.
– Давай рванем в метро. У стадиона новую станцию построили. Мне нельзя опаздывать.
– Давай рванем… Как тебя зовут?
– Катя. А тебя?
– Соломон.
Потом был темно-синий вечер. Ленинские горы. Новенький метромост отражался желтыми огнями в Москве-реке. По всему холму до самого верха, до смотровой площадки, устроились парочки. Вода действительно была «вся из лунного серебра».
Соломон постелил на землю свою куртку, достал из наплечной сумки с надписью «Air France» бутылку вина.
– Я не пью, – тут же сказала Катя.
– Совсем? – удивился Соломон. – Ты что, не русская?
– Я русская. И давай договоримся сразу: ты ко мне не лезешь.
– Куда не лезу?
– Ну, не пристаешь.
– Не буду.
И тут же Катя зябко поежилась. Соломон обнял ее за плечи и прижал к себе. Она закрыла глаза.
– Расскажи о себе.
– Я родился в Нью-Йорке, потом мы с мамой уехали в Париж. Там были и в войну. Я окончил Сорбонну, переехал в Израиль. Папа еще до войны вернулся в Союз…
– Ты его уже видел?
– Мы потеряли с ним связь… Я утром в адресном бюро хотел узнать его адрес. Но мне сказали, что ответ я получу завтра. Почему завтра, Катя?
– Я думаю, для того чтобы мы сегодня встретились.
Катя глотнула из бутылки.
– Пью за то, чтобы тебе завтра повезло.
Соломон повернул Катю к себе и прижал к груди.
Внизу у набережной кто-то пытался на аккордеоне сыграть «Подмосковные вечера».
В широких парусиновых китайских штанах с двумя непривычными, по американской моде, карманами сзади, в шелковой сорочке с короткими рукавами и молнией под горло вместо пуговиц во двор из-под арки вошел Моня, помахивая авоськой с двумя бутылками кефира.
Старушки, сидящие на скамейке, одинаково замерли.
– Ишь вырядился, – заметила кругленькая старушка с кругленьким пучком почти на макушке, достающая до земли только носками войлочных тапочек, – а еще пенсионер!
Остальные четыре согласно закивали.
Моня, проходя мимо скамейки, приподнял шляпу.
– Здрасте! – за всех ответила благообразная старушка в белом платочке.
– До вас тут хлопец дожидается, – сообщила старушка в платке, повязанном так, что его концы торчали над головой как рога.
– Какой еще хлопец? – удивился Моня.
Гладко зачесанная старушка с медалью «За оборону Москвы», прикрепленной прямо к халату, переключилась на другого персонажа.
Из подъезда навстречу Моне вышла, потягиваясь, блондинка в бигудях, что называется, «женщина в теле».
– Ты, Людка, опять негра вчера привела. Доиграешься, шалава. Сообщу в райотдел, снимут с тебя кудри, будешь лысой ходить.
– Не буду, теть Катя, – и Людка впилась крепкими белыми зубами в яблоко. Ситцевый облегающий короткий халат не скрывал розовую комбинацию под ним. – У меня задание такое, называется «дружба народов»…
Строгая бабушка с медалью сплюнула.
– А к твоему соседу хлопец заявился, – сообщила Людке старушка с рогами.
Девица хохотнула и развернулась обратно в подъезд.
– На фатеру к яврею своему побежала, – заметила благообразная старушка. – Надо же в доносе чего-нибудь написать.
– Ты язык не распускай, – отбрила бабка с медалью. – Сука она, конечно, редкая, но ведь Родине служит… – А потом добавила: – А как вы, девки, считаете, Людка ефрейтор или сержант?
Скамейка призадумалась.
– Жидов всегда к русским бабам тянуло, – неожиданно высказалась прежде молчавшая худая бабушка интеллигентного вида с папироской и в пиджаке. – У них все так устроено, что только наши девки могут их удовлетворить.
Тут все уже сильно призадумались. Каждая по-своему осмысливала это интересное наблюдение.
Глухо стукнула, остановившись, кабинка лифта. Через секунду его створки с грохотом и лязгом раскрылись. На лестнице, ведущей от дверей Мониной квартиры на следующий этаж, сидел смуглый молодой мужчина, подперев голову, упершись локтем в коленку, а длинные ноги он расставил двумя ступеньками ниже.
Моня замер, рассматривая гостя. На него глядел он сам, но тридцатилетней давности…
