Читаем Беглец онлайн бесплатно
– Видел здесь пару раз, – Кривошеев вытирал мундир салфеткой, Машу стошнило прямо на него, когда милиционер попытался ее поднять, – может, она.
– С описанием Марии Сазоновой тоже совпадает, но особых примет нет, – комзвена оперся о стену, обморочная комплекцией обладала плотной, и держать одной рукой ее, а другой – лист бумаги, было неудобно, – что будем делать?
– Давай ее в участок, – со вздохом посмотрев на почти полный графин, оставшийся на столе, сказал Кривошеев, – пусть посидит, и целее будет, и места у нас там достаточно. Доктора я к ней позову, Яков Самуилыч у нас по обморокам большой специалист, специализируется на женских болезнях. Ну а с утра в Камышинку кого пошлю, или оттуда кто приедет, тогда и опознают. Вы, товарищ, не беспокойтесь, опыт имеется.
Дойдя до участка, старший милиционер отпер амбарный замок, распахнул дверь, пропуская Плошкина с Машей на руках в участок. Девушку поместили в камеру, Кривошеев расщедрился, принес старый тулуп, а под голову – небольшой мешок, набитый сеном. Сазонова пыталась сесть, но никак не могла удержать равновесие и снова падала на лежанку. Срочно вызванная Раечка сбегала за доктором, тот пришел через двадцать минут, благо жил и принимал напротив, поставил диагноз «переутомление» и посоветовал до утра ничем не кормить.
– Еда в ослабленном организме есть яд, – сказал Яков Шмульевич, сцепив пальцы на объемном животе, – потому как требует сил, которых и так нет. Лечебный голод настоятельно рекомендую в качестве лекарства от всех болезней. Если все же попросит, дайте теплого молока с медом стакан, опять же, способствует сну и успокоению нервов.
Кривошеев выступал за то, чтобы оставить временно задержанную тут под замком до утра в одиночестве, но Плошкин вызвался нести дежурство, только попросил, чтобы его напарника, Линько, сюда прислали с вещами из гостиницы. Старший милиционер, для вида покочевряжившись, согласился и отправился обратно в пивную. Стемнело, на улицах зажигали фонари, бросавшие причудливые тени, работник общепита заменил графин на другой, с ледника, разогрел щи и пироги. Вторая рюмка приятно обожгла пищевод и провалилась в желудок, Кривошеев зачерпнул паюсной икры из стеклянной вазочки, поднес ложку ко рту.
На улице перед гостиницей появился Санька Флягин, он бежал в распахнутой шинели, не разбирая дороги. Метров за десять до входа в пивную милиционер споткнулся, упал, но тут же вскочил и влетел внутрь.
– Здесь они, – завопил он.
– Кто они? – ласково спросил Кривошеев.
– Они, – облегченно выдохнул Флягин, – которых ищут. Только что приехали, и сразу в чайную, что у рынка, только того, кто лошадь у Тимофеича увел, нет, а который поздоровее, он только зашел чаи погонять, еще барышня с ним, хорошенькая, только сонная, может, наклюкалась или не в себе. Я их сразу срисовал, вот прям в момент, и сюда бегом.
К семи вечера Бейлину снова поплохело. Его вырвало желчью с кровью, Митя лежал на досках, глядя вверх, на темнеющее небо, и тяжело дышал. Он то молчал, то начинал бредить, хватал Сергея за полу куртки, называл Яшей, радовался, что тот вернулся из Персии живой и невредимый, и пытался что-то объяснить, переходя с русского на идиш и обратно. Травин напоил его отваром из фляжки, только тогда Бейлин успокоился и снова забылся сном. Доберман подполз к Мите, положил голову на грудь. Поземская проснулась, она сидела, обхватив колени, и молчала. Травин попытался ее разговорить, но учительница сжала губы, отворачивалась и вообще всем своим видом показывала, что идти на контакт не намерена. Только когда вдали показались дома, она передумала.
– Что вы со мной сделаете?
– Ничего, – ответил Сергей, – сейчас доедем до села, и иди куда хочешь.
– Я все помню, – сказала Поземская.
– Что?
– Могилу. И как из села уезжали, и что они в лесу говорили. Он правда ее изнасиловал?
– Так сказал.
– И убил?
Травин пожал плечами.
– Где он теперь?
– Мертв.
– Ты его убил?
– Да.
– Спасибо, – учительница замялась, – а как?
– Выстрелил в спину, потом закопал в землю.
– Это хорошо, – Поземская мяла в руках носовой платок, – по-христиански. А Маша?
– Сбежала.
– Ну и пусть, хватит уже смертей.
– Как получится, – Сергей дернул вожжи, но лошадь потянула не в ту сторону, и повозка попала колесом в глубокую рытвину.
Раздался треск, одна сторона резко осела. Травин спрыгнул, подсветил фонарем – колесо лежало на боку. Ремонтировать повозку не имело смысла, Сергей распряг лошадь, взвалил на нее бессознательное тело Бейлина, хотел и Поземскую добавить, но та отказалась, заявив, что пойдет сама. Лошадь недовольно всхрапнула, тащить на спине седока было куда тяжелее, чем тянуть повозку, она заартачилась, упираясь, доберман цапнул ее за ляжку, зарычал. Кобыла вздохнула, почти как человек, и смирилась.
