Читаем Беглец онлайн бесплатно
– С Будкиным-то как? – спросил Сергей.
– Да пока непонятно, – бесцветно произнесла женщина, – ребра ему подавило да кишки слегка пережало, но Петр Лаврентьевич сказал, может, не помрет, в рубашке родился.
Отчего-то Травину показалось, что Фросю это не радует.
– Неужели такой плохой человек?
– Паразит он, – неожиданно зло сказала санитарка, – из-за него девушка утопилась, а он ходит гоголем, словно не его это дело. Разве ж можно с таким черствым сердцем жить.
– Девушка, это учительница бывшая?
– Она.
– А что случилось-то?
– Втюрилась она в него, а он не препятствовал, руки распускал и, по слухам, обещал жениться. А потом с Глашкой закрутил из новых, что в прошлом году тут поселились, и начал с обеими гулять. Они-то не знали до поры, до времени. Глашке что, сама гулящая, хиханьки да хаханьки, а вот городская, та как узнала, пошла в болото. Я ее, грешницу, отмывала перед похоронами, так как живая лежала, лицо укоризненное, глаза ясные, еле закрыли.
Санитарка вытерла слезы платком.
– Записку оставила, так, мол, и так, ложу на себя руки из-за несчастной любви. И записку эту в конвертик розовый, с ангелочками. Знамо, сама там, на небе, с ангелами сейчас. И ведь прежде, чем с Ванькой загулять, она уезжать собиралась, да потом вот передумала.
– А чего собиралась? – спросил Травин.
– Да нелады у нее с председателем были, с Петром Лаврентьевичем, спорили они, как детей учить. С норовом была, ученая, в городе-то порядки другие.
– Какие другие? – уточнил Сергей.
Тут в комнату заглянул староста.
– Сделали, Ефросинья Петровна?
Санитарка кивнула.
– А что настроение смурное?
– Да вот, учителку бывшую вспомнили, что да как, – сказала Фрося, – Ванька-то ее до могильной плиты довел. А может, и не только он.
Женщина подхватила железный поднос с бинтами и склянками и вышла. Председатель проводил ее взглядом.
– Ну что, – он приподнял повязку, – йода не пожалела, теперь там ни один микроорганизм не выживет. Вы, Сергей Олегович, больше кушайте и меньше двигайтесь, тогда, глядишь, и на поправку дело пойдет окончательно.
Травин, как мог, последовал его совету. До вечера, пока не стемнело, читал Хэммета, а потом на кухне ел за обе щеки, под ненавидящим взглядом Сазонова. Когда Сергей попросил добавки в третий раз, хозяин дома плюнул, швырнул ложку на стол, прошипел про оглоедов, которые платят целковый, а нажирают на три, и ушел к себе. За ним прошаркала и тетя Сима, оставив Сергея одного. Молодой человек собрал посуду в стопку и только приподнялся, как в столовую вошла учительница.
– Смотрю, вы теперь деревенским спасителем заделались, – вместо приветствия сказала она, усаживаясь напротив, – только и разговоров теперь, что о вас. Сергей Олегович, так?
– Можно просто по имени, – кивнул Травин, опускаясь обратно на лавку. – А вы Елена Ильинична?
– Анна. Анна Ильинична Поземская. Что же привело вас сюда, Сергей?
– Пуля бандитская.
– Как интересно… – равнодушно сказала Поземская, отламывая от каравая корочку, – и надолго?
– Да вот, подумываю остаться насовсем.
– Зачем? Вам здесь делать совершенно нечего.
– Место тихое, – Травин наелся, и от этого мир казался чуточку лучше, – еда сытная, лампочки тут скоро повесят и радио проведут, к физическому труду я привычен. Да и жениться тут можно, вот хотя бы взять вас, мы с вами соседи, видеться будем каждый день, а вдруг что-то сладится, заживем душа в душу, построим избу, детишек заведем, корову. Трактор купим.
– Трактор? – учительница вскочила. – Не много ли на себя берете, Сергей Олегович?
– Ну хорошо, – согласился молодой человек, – сеялку.
– Да вы… – она не договорила, выскочила из комнаты, послышалось, как хлопнула дверью.
– Пошутил по-дурацки, прощенья просим, – в пустоту громко сказал Травин.
Ответа он не дождался, за окном стемнело, Сергей решил, что теперь-то уж самое время дать организму еще часов десять отдыха. Только сон неожиданно никак не шел, Травин ворочался, пытаясь принять удобное положение, бок ныл, тишина за окном давила на уши. Он зажег свечу, попытался читать, но английские слова ложились в сознание хаотично, смысл ускользал, а словарь остался в поезде. От нечего делать Сергей встал, прошелся по комнате. Под кроватью что-то шуршало, видимо, мышь грызла доску в подполе, Травин наклонился, поднес огонь, попытался хоть что-то разглядеть в тусклом колеблющемся свете, для верности лег на пол и увидел, что между досок возле самой стены что-то белеет.
Ножи у Сазоновых были солидные, с длинным и широким лезвием, такими только рубить, а не в половицах ковыряться, но молодой человек нашел на кухне шило, отщепил от доски щепку и вытащил фотокарточку. На обратной стороне было написано синими чернилами: «Лучше вспомни и погляди, чем погляди и вспомни», на лицевой две девушки напряженно улыбались в объектив. Одна из них была Сергею незнакома, а вот вторую он видел совсем недавно. Буквально только что.
