Читаем Беглец онлайн бесплатно
На то, чтобы перевесить входную дверь, ушел почти час. Маша покрутилась-покрутилась возле Сергея и ушла по своим делам, периодически выглядывая, чтобы спросить, не нужно ли чего из инструментов, и переброситься парой слов. Так Травин узнал, что кувалда у них есть в сарае, а сарай завален снегом, который скоро обязательно растает, и что Герасим его завез в артель «Камышинский молочник». В селе, а теперь уже артели, жили четыреста с небольшим человек на сто шесть дворов, работали маслобойка, пилорама, свечная и кожевенная мастерские, мясной цех, клуб и школа. Еще артельщики держали коров, поголовье стада было больше, чем численность населения, масло и сыр возили в город, в заготконтору и на продажу.
– А в церкви что?
– Сельсовет наш, точнее правление артели. Петр Лаврентьевич сюда церковным старостой приехал пять лет назад, только не стал людям голову поповскими сказками дурить, а всю правду рассказал, и про мировой пролетариат, и про то, как наша страна изменилась, и что каждый человек может кем угодно стать, хоть ученым, хоть художником, только учись и трудись. Артель организовал, раньше-то каждый сам по себе жил, кто в нищете, кто кулаками вон других эксплуатировали, активисты бились как могли, школу организовали, клуб, только их мало было. Все село на тридцать дворов, чуть больше ста пятидесяти человек.
– Это получается, за пять лет вас втрое больше стало?
– Да, особенно за последние два года прибавилось, молодежь тянется из соседних деревень, беднота в основном, а тут им артель и работу дает, и с материалом помогает, построить избу. У нас и маслобойня появилась, а то раньше молоко за тридевять земель возили, семилетку вот сделали, ну а церковь как помещение удобное, каждую пятницу там собираемся, в выходной, кто может.
– Почему в пятницу? – не понял Сергей.
– Так ведь Ленин Владимир Ильич, вождь мирового пролетариата, в пятницу родился, по пятницам у нас день нерабочий, – словно несмышленышу, объяснила Маша, – а еще в среду, в день революции, лекции слушаем и кино смотрим от динамо-машины ручной. И вообще, не в воскресенье же отдыхать, как при царизме. Да и то, у нас места непахотные, болотистые, муку покупаем, коровы, они круглый год ухода требуют. Кто-то дежурит, потом меняемся. Детишки вон тоже, с утра по хозяйству помогут, а потом в школу.
– Да, я видел, – Травин толкнул створку, та распахивалась легко и без скрипа, – учительницу встретил вчера, она ведь тоже у вас живет?
Маша сразу не ответила, отвернулась.
– Живет, – наконец сказала она таким тоном, словно лучше бы та жила где-нибудь в другом месте.
– Я слышал, она недавно здесь. А прежняя где?
– Утопилась она, летом.
– Да ты что! – удивился Сергей. – Почему?
– Потому что дура, – зло произнесла девушка, – от несчастной любви, видите ли. Кому только такое в голову придет, в болото идти. И ведь почти спасли ее, воды и грязи наглоталась, но успели вытащить. Только как Петр Лаврентьевич ни старался, не получилось откачать, жижа болотная в легкие попала. Вот не понимаю, ты ведь советский человек, приди, расскажи, как есть, у нас и комсомольская ячейка имеется, и актив, так они этому кретину такого навешают, вмиг перестанет головы дурить. А она пошла и утопилась. Вот, прислали эту из окркомпроса, гордая ходит, нос задирает, словно мы неучи сиволапые, а она одна тут королевна.
Сергей только хмыкнул. И решил, что лучше тему для разговора сменить.
– А еще народу мало на улицах, – заметил он.
– Конечно, все же на работе, пока светло. Вы приезжайте к нам летом, Петр Лаврентьевич заказал в Омске такую штуку, которая электричество вырабатывает, у нас пилорама с маслобойкой на пару, от котла паровозного, вот к нему и прицепят, и будут в селе лампочки гореть, в каждом доме. А то противно, двадцатый век давно начался, а мы как дикари, при керосиновых лампах сидим да свечах. И радиоточки у всех обязательно поставим, чтобы радио Коминтерна слушать, вот увидите. А улицы мостить еще в позапрошлом году начали, правда, только возле сельсовета пока.
– У вас тут прямо город настоящий получается.
– А что, чем мы хуже! – вскинула голову девушка. – Не для того мы буржуев да дворян прогнали, чтобы как прежде жить, в темноте и невежестве, все достижения человеческой мысли нам доступны, только руку протяни и возьми. Так Петр Лаврентьевич говорит.
– Гражданин, песика вашего заберите, – в дверь просунулась вихрастая голова, – он нам проходу не дает, паразит, лег посреди кухни и смотрит.
– Странно, он смирный у меня. Просто смотрит? – уточнил Бейлин, стирая полотенцем мыльную пену с лица. – Никого не укусил?
– Нет. Но взгляд у него, как у форменного фининспектора, аж пробирает. Кухарка нервничает, а ей завтрак постояльцам готовить, так она уже тесто на пол уронила и сама чуть не навернулась.
– Сейчас спущусь, – пообещал Митя. – Мы съезжаем все равно, так что уедет скоро песик.
