Читаем Беглец онлайн бесплатно
– А то ж, проезжал тут такой, у Трофимова лошадь отобрал, – дворник внушительно сморкнулся на мостовую, – позавчера. Тоже искал кого-то, вот хотя бы который, как ты сказал, высокий и белобрысый. Только не нашел, таких не было, я б знал.
Получив нужные адреса, красноармейцы разделились. Плошкин отправился искать Кривошеева, а Линько – в чайную, где в последний раз видели Бейлина.
Положением о рабоче-крестьянской милиции устанавливался для начальствующего состава ненормированный рабочий день, для рядового состава – семь часов, и шесть часов для канцелярских работников. Старший милиционер Кривошеев рассудил, что начальство его находится в райцентре, в селе Убинском, а значит, сам он относится к составу рядовому, поэтому оставлял милицейский пункт ровно в шесть вечера. Машинистка Раечка, у которой по тому же положению рабочий день длился на час меньше, убегала в пять. Милиционер Саня Флягин, который приходил на работу на час позже, обычно вешал замок в семь, но в этот день он отправился следить за порядком на лошадином рынке, который прекращал работу в четыре, и по уговору, должен был до самой ночи заходить в заведения общественного питания и показывать словесный портрет граждан Добровольского и Бейлина. Так что участок пришлось запирать самому Кривошееву.
Кандугловка, в которой до германской войны жили почти четыре тысячи душ, опустела, на неполную тысячу остались несколько заведений общепита, две лавки, ткацкая артель, школа, амбулатория, скорняжные мастерские и лошадиный рынок, который, собственно, и давал жизнь этому селу, так что времени на отдых у милиции было хоть отбавляй. Старший милиционер предвкушал, как зайдет в пивную при кооперации «Каинскмасложир» напротив гостиницы «Московский тракт», возьмет пирогов с дичью, горшочек горячих щей и маленький графинчик водки и душевно отдохнет час, а то и полтора, прежде чем отправится домой. Но не успел он дойти до поворота в переулок, как увидел двух всадников, спешившихся возле участка. Кривошеев постоял, пока те расспрашивали дворника, подождал, пока те уедут, и пошел не к тракту, а совсем в другую сторону, к местному коммерсанту Федору Кулику.
Крапленый прикидывал, сколько человек он сможет найти для расправы с давним врагом, кроме чокнутого шведа Лаури, на которого особой надежды не было. Всего артель «Ново-Николаевские баранки», промышлявшая поборами с торговцев и извозчиков, насчитывала, не считая конторщика и машинистку, одиннадцать человек. Из них двое, Сенька Вялин по кличке Вялый, и Фрол Раков, он же Клешня, пропали, когда отвозили приезжего в Дятловку. Крапленый еще недавно думал, что приезжий наверняка давно мертв, и встречать надо только одного, здоровяка, но теперь начал сам сомневаться, разобрались ли Сенька и Клешня с чужаком, или это он с ними разобрался. Вслух он это не говорил, только другие артельщики тоже не дураки, все понимали. А значит, могут и в спину выстрелить, если почуют, что дело не в их пользу поворачивается. Будь у Крапленого два-три дня в запасе, он бы придушил самых ненадежных, а на их место набрал других, но московский мент мог в любую секунду появиться, и рисковать Федя не хотел.
Из оружия у банды были обрезы, три нагана, одна трехлинейка, а еще ящик с шестью гранатами Миллса, которые с зеленой полоской, их Крапленый хранил на всякий случай, потому что пользоваться не умел. Весь этот арсенал лежал в горнице, под бдительным взглядом одного из артельщиков.
Кривошеева внутрь не пустили, он остался стоять на крыльце, дожидаясь Кулика. Тот вышел минут через пять, растирая руки полотенцем, и известию о том, что в городе появились двое бойцов ГПУ, не обрадовался.
– Всю малину нам разнесут, – мрачно сказал он, – а спровадить можно?
Кривошеев молча развел руками.
– Так чего стоишь тут? Иди и глаз с них не спускай.
– Ты, гражданин Кулик, особо не напирай, – милиционер не стушевался, – я тебя предупредил, дальше дело твое. Сделал бы, как договаривались, а если посторонние заявились, от меня не зависит. Смогу задержать, задержу, нет – значит, нет. И все!
Крапленый было дернулся, чтоб перо несговорчивому менту в бок воткнуть, но вовремя спохватился и даже улыбку выдавил.
– Вот гнида, – сказал он помощнику, когда Кривошеев ушел, – бабки берет, не гнушается, а как до дела, в кусты. Может, Барин, тебя мильтоном сделать? Ты посмышленее будешь.
Помощник вежливо улыбнулся, не ответил. На кличку он не обижался, даже наоборот, гордился.
– Так чего с этими пришлыми делать, из ГеПеУ?
Барин развел руками, мол, откуда знать. Крапленый вздохнул, все приходилось делать самому.
Старший милиционер разговором с Федором Куликом тоже доволен не был – по его мнению, бандит в последнее время стал слишком наглым, власть почуял. Если случится перестрелка, можно будет это исправить, только так, чтобы никто ничего не заподозрил, а кореш у Кулика куда умнее и сговорчивее, с ним Кривошеев всегда общий язык находил.
