Читаем Беглец онлайн бесплатно

– Ага, валялся рядом с лавкой, – Травин продемонстрировал портсигар, – я там куртку купил, а карман с дырой оказался. Тулуп-то лавочник забрал, непривычно пока.

– Ярошенко, – кивнул Егор, – тот еще куркуль, за копейку удавится, да товар худой старается всучить. Не удивлюсь, товарищ, если он ваш тулуп починит и кому-нибудь перепродаст, да с прибытком. Но ничего, мы от всех этих нэпманских пережитков избавимся, не сомневайтесь. Не желаете обсудить программу первой пятилетки и резолюцию партийной конференции? Мы вот решили здесь, в Камышинке бывшей, социалистическое соревнование развернуть, взять повышенные обязательства, повысить отдачу от пилорамы на сорок процентов.

– Обязательства – это хорошо, а пилорама-то выдержит? – не удержался Сергей.

– Конечно, – включился в разговор еще один парень, рябой, с подстриженными под горшок волосами, он поднял со стола исчерканный лист бумаги, – мы вот тут думаем, как ловчее бревна пропускать, чтобы они быстрее шли. Может, надавить на них чем-то или рессору приспособить. Что думаете?

– Я тут милиционера вашего встретил и женщину с ним какую-то, – Травин уселся рядом с Машей, вгляделся в чертеж, – их взволновало что-то, да так, что и меня не заметили. А сюда шел, женщина как раз из вашей калитки выходила.

– Это Ираида Михайловна, завскладом, – сказала Маша, – спрашивала про учительницу, наверное, новую песню будут учить к Первомаю. А почему с Гришей, непонятно, у них контры, не переваривают друг друга. Ой, я вспомнила, мне же Фросю надо подменить, она с малым нянчится. Ребята, мне к Ване Будкину бежать нужно, повязку поменять и просто проверить.

– Нужно – беги, – разрешил Егор, – а вы что скажете, товарищ?

– Будете бревно сильнее давить, вот эти пилы не справятся, – Травин отметил на схеме карандашом слабые места, – древесина сырая, увязнут. Мне кажется, проще вторую раму рядом поставить, от того же привода, пока одно бревно сползает, другое рядом заносите. И подъемник механический сделать, по принципу весов, тогда платформы по очереди пойдут, а опускать рабочие смогут, или с помощью двигателя. Котел мощный? Потянет?

– Много вы, товарищ, понимаете, – обиделся рябой.

– Уж не меньше тебя, – вдруг подал голос третий активист, который до сих пор молчал, – идея-то хорошая. Только сами мы не справимся, механик нужен грамотный, в Дятлово такой есть, правда, на голову ушибленный, но прошлым летом косилку нам враз перебрал да шестерни на токарном станке расточил.

Бейлин не стал ждать, пока на улице стемнеет, его хватило всего на час. Уже и чай был выпит, и варенье съедено, и хозяйка, выпив самогоночки, пересела поближе, прижалась к нему горячим бедром и говорила, что нечего мужчине ночлег искать, когда у нее целая комната свободная.

– Пойду поищу сам, – Митя поднялся, – если он недалеко. А потом вернусь, отчего не переночевать-то, коли место есть.

Вызванный в горницу Ванька как мог, объяснил, где найти Герасима, хотел проводить, но мужчина отказался.

– Сам найду, мне бы вещицу его какую и валенки.

– Снегоступы лучше возьми, – посоветовала женщина, – в лесу снег глубокий лежит, когда еще оттает. Вон, Ванькины, потом возвернешь.

– И то верно, – Бейлин вышел на улицу, пролез под жердиной, порылся на крыльце у подручного бандитов, нашел рукавицы.

– А отыщешь? – забеспокоилась соседка. – Не заблудишься?

– Так у меня ж собака.

Доберман прибежал на свист, обнюхал вещи, Митя завязал веревки вокруг сапог, потоптался на месте. Широкие лыжи из проклеенной древесины, длиной в метр, легко скользили по насту, палки с кожаными ремешками, заостренные на концах, чуть гнулись. Бейлин оттолкнулся, невзначай хлопнул себя по боку, проверяя, удобно ли лежит браунинг. На лыжах он ходил в последний раз лет восемь назад.

– За полчаса обернусь, – пообещал он соседке и неловко поковылял в сторону зарослей.

На тающем снегу отпечатались четыре колеи. Две, поглубже, принадлежали, наверное, Герасиму, другие один в один, как те, что оставляли лыжи, – соседскому сыну. По его следам Бейлин и пошел, доберман трусил рядом, чуть поотстав, и никого искать не собирался. Выехав за околицу, Митя решил, что под ритм ему двигаться будет легче. Он бодро два раза подряд проорал «Тревожный марш» Ганса Эйслера, потом спел, сбиваясь и перевирая английские слова, песенку про гарлемских модников[4], которую сочинил его родственник дядя Изя, живущий в Североамериканских Штатах, и наконец, затянул польку «Напрасная любовь».

– Denn zur Stunde, Rosamunde, ist mein Herz gerade noch frei[5], – вопил Бейлин дурным голосом, распугивая трясогузок и зайцев.