Читаем Беглец онлайн бесплатно
На кухне за столом сидел мужчина лет пятидесяти, в очках и с пустым правым рукавом, заправленным в карман пиджака. Он не торопясь ел кашу из небольшого горшочка – зачерпывал полную ложку, подносил ко рту, долго дул, а потом тщательно облизывал. И не переставал говорить. Рядом хлопотала девушка лет двадцати, полненькая, рыжая и вся в веснушках. При виде Травина оба замолчали, мужчина положил ложку обратно в горшок, икнул. Нос у него был крючком, на щеке – большая бородавка, губы тонкие, с опущенными вниз уголками.
– Ты, что ли, жилец? – наконец спросил мужчина.
– Ага, – Сергей взял свободный стул, пододвинул поближе к столу, уселся. – Добровольский я, Сергей Олегович. А вы?
Мужчина не ответил.
– Это мой папа, Семен Егорович Сазонов, – за него сказала веснушчатая, – а я Маша. Папа, это тот раненый, который во флигеле ночует. Насчет которого Петр Лаврентьевич распоряжался.
– Мало ли кто распоряжался, – Сазонов-старший сморкнулся в кулак, вытер руку о полу пиджака. – Насчет платы он тебе сказал?
– Три рубля, – Сергею хозяин дома нравился все меньше и меньше.
– В день. И рубль за еду. И попрошу деньги вперед, ты сколько тут собираешься столоваться?
– Дня три, не больше, – Травин достал бумажник, вытащил червонец, бросил на стол, добавил еще две рублевые бумажки.
Сазонов сгреб деньги, сунул в карман, поскреб ложкой в горшочке, тяжело поднялся и потопал к выходу. Хлопнула дверь, раздался собачий лай и громкий окрик.
– Вы папу извините, он утром всегда такой, – Маша достала из буфета тарелку, поставила перед Сергеем, – деньги за еду я вам верну, у нас, считай, все артельное, и мука, и масло, свои яйца только и мед, четыре улья держим и два десятка кур.
На столе вслед за тарелкой появились яйца, Маша разбила полдюжины в миску, добавила молока, муки и начала взбивать.
– Насчет денег не беспокойся, – сказал Сергей, – возвращать ничего не надо. А ты Маша Сазонова?
– Да.
– Так это ты меня подлатала и мазью намазала? Ловко, я даже не почувствовал, а ведь обычно чутко сплю. Спасибо.
Маша покраснела, отвернулась, схватила сковороду, бросила на нее кусок масла и сунула в печь на плиту.
– Так хорошо меня и на курортах не лечили, – продолжал Травин, – отек почти спал, а ведь только вчера заштопали.
– Это все Петр Лаврентьевич, – девушка справилась со смущением, вылила яйца в сковородку, села напротив, разглаживая скатерть, – он раньше в Александровском помощником попа служил, а до этого на германской воевал, там лечебные курсы окончил, фельдшером был в армии. Я в медтехникуме училась, в Ново-Николаевске, так там, не поверите, врачи такого не знают, что знает Петр Лаврентьевич. К нему со всей округи люди ездят, если кто занемог, никому не отказывает.
– И денег не берет? – недоверчиво покачал Сергей головой.
– По закону у нас в РСФСР медицина бесплатная, – твердо сказала Маша, – разве можно за это с советского человека брать? Мы же не при самодержавии живем. Ой, вам же печенку вчера принесли, я было на ледник положила, а потом думаю, вдруг проснетесь, и приготовила. А утром уже ее холодную с маслом и травками перетерла, называется паштет, вот, на хлеб мажьте, у вас крови много вытекло, а свиная печень – лучшее средство от малокровия, или по-научному, анемии. Это я вам как медицинский работник говорю. Толстым слоем кладите, все сразу. Профессор из Москвы, между прочим, Мануил Исаакович Певзнер считает, что правильное питание – важнейшая часть лечения. И я с ним полностью согласна.
Травин послушно намазал горбушку, откусил. Маша строго смотрела, пока он не доел весь ломоть, тут же бухнула перед ним сковороду с омлетом и не отрывала взгляда до того момента, когда сковорода, подчищенная кусочком хлеба, не стала пустой.
– Теперь я полностью здоров, – важно сказал Сергей, откидываясь на спинку стула.
Маша прыснула.
– Простите, – сказала она, – просто к нам из города редко кто заглядывает, на отшибе живем. Вы от поезда отстали? Ну от того, на который напали? Петр Лаврентьевич вчера всем на собрании рассказал, это ж надо, всякие недобитки старорежимные еще остались, маскируются под порядочных людей. Чаю хотите?
Сергей хотел. Чай был превосходен, на ароматных травах, с легкой горчинкой, к нему поставили две плошки, с медом и земляничным вареньем. На секунду даже мелькнула мысль, не остаться ли здесь подольше, в конце концов, до Владивостока он дней за десять точно доберется. И пропала, хотя тревожно от нее стало – не в том еще возрасте он, чтобы на первом попавшемся удобном месте осесть.
– А что профессор Певзнер говорил о физическом труде? – Травин поднялся из-за стола. – Забор у вас покосился, калитка провисла, дверь входная скрипит, того и гляди развалится, подправить бы не мешало.
